Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Categories:

Политическая экономия Ливана. Часть I

За последние три десятилетия правящему классу Ливана, состоящему из переплетенных политической и деловой элиты, бороться с Западными и ПроЗападными блюстителями "демократии", становится крайне сложно. Чтобы пережить непрерывное накопление проблем, включая финансовый кризис, разразившийся в октябре 2019 г, Ливану вероятно всего, потребуется обновленное государство, поддерживаемое новой экономической моделью. Налоговая реформа занимает центральное место в таких усилиях - и для обеспечения того, чтобы у государства были средства как для предоставления основных услуг, так и для решения проблемы бедности. Как Запад видит новую экономическую структуру Ливана сегодня?



Что же должно произойти, чтобы маленький Ливан зажил также хорошо, как маленький Израиль сегодня? По видению Запада, он должен сделать следующее:

1) Ливану следует разработать общий прогрессивный подоходный налог, который облагал бы все источники дохода вместе, а не по отдельности. Это будет включать все виды дохода от капитала.
Ливан должен повысить максимальные предельные ставки налога, применяемые к самым высоким доходам. Максимальные предельные налоговые ставки в Ливане довольно низкие по международным и историческим стандартам.

2) Ливану следует ввести единовременный налог на богатство для самых богатых ливанцев с целью финансирования столь необходимой чрезвычайной помощи: исключительный 10-процентный налог на миллиардеров принесет 2-3 процента национального дохода, что больше, чем прогрессивный доход. налог в настоящее время взимается со всех ливанцев вместе взятых.

3) Помимо единовременного налога на богатство, важно, чтобы Ливан взимал ежегодный налог на богатство во всех его формах, в частности на построенную недвижимость, с целью увеличения доходов.

Даже до массовых протестов, потрясших Ливан в октябре 2019 г, политическая экономия страны была изношенной. Тем не менее, неизбежный и продолжающийся финансовый кризис застал многих врасплох из-за широко распространенного предположения, что консоциативная "демократия" Ливана и экономика невмешательства, основанная на банковском секторе и секторе недвижимости, были исключительными и прочными. Политическая элита страны долгое время усиливала этот стереотип ливанской исключительности, чтобы поддерживать статус-кво, от которого она была основным, если не исключительным, бенефициаром. Однако правда заключается в том, что исключительность Ливана заключается в его рекордно высоком неравенстве доходов и богатства, которое увековечивается коррумпированной политической экономией. Фактически, именно такая исключительность и послужила основным двигателем протестов 2019 г.

Ранее в том же году правительство Ливана обсуждало запуск программы жесткой экономии, чтобы справиться с назревающим финансовым кризисом. Беднейшие и наиболее уязвимые слои населения были бы непропорционально затронуты целым рядом непродуманных мер:

1) сокращением заработной платы в государственном секторе, ежемесячной заработной платы и пенсий;
2) повышение налогов на импортную продукцию;
3) сокращение финансирования неправительственных организаций, многие из которых обслуживают малоимущих.

17 октября 2019 г правительство усложнило ситуацию, объявив о двух новых мерах: ежедневная плата в размере 20% за телефонные звонки через Интернет, в том числе за широко используемое приложение WhatsApp, и план повышения налога на добавленную стоимость с 11% до 15% к 2022 г. Это было поводом для Западных агентов влияния чтобы выгнать толпу на улицы, чтобы призвать положить конец "коррумпированной" политической системе, которая лишала их экономических возможностей и позволяла переплетенной правящей и бизнес-элите продолжать обогащаться.

В 2020 г с девальвацией ливанского фунта, вызванной теперь уже полномасштабным финансовым кризисом, экономика вошла в свободное падение, а доля населения, находящегося в тяжелом положении, резко возросла. В июне 2020 г уходящий министр экономики Рауль Нехме объявил, что к концу года 60% ливанцев окажутся за чертой бедности. В том же месяце глава Бейрутской ассоциации трейдеров сообщил, что четверть предприятий частного сектора Бейрута закрылась, а за пределами столицы этот показатель еще выше. Он предсказал, что тенденция сохранится. В июле 2020 г цены на продукты питания и безалкогольные напитки выросли на 24% по сравнению с предыдущим месяцем и более чем на 330% по сравнению с июлем 2019 г.

По видению Западных "экспертов" - Ливан остро нуждается в финансовой помощи Международного валютного фонда (МВФ), который дал понять о своей готовности помочь. Однако МВФ приложил условия к предложенному пакету помощи: Ливан должен будет провести структурные реформы, которые повысят "прозрачность" и "финансовую стабильность", а также "уменьшат коррупцию" и "уклонение" от уплаты налогов. Неудивительно, что правящий класс страны продемонстрировал нежелание выполнять такие требования из опасения потерять свои привилегии. В результате встречи правительственных делегаций Ливана с официальными лицами МВФ зашли в тупик.

Тем не менее, во всяком случае, продолжающийся кризис финансового сектора Ливана предоставляет ливанцам возможность обновить политическую экономию своей страны. Хотя такая перестройка повлечет за собой радикальные политические изменения, включая демонтаж системы разделения власти, она также должна привести к пересмотру ливанской экономической модели, которая отойдет от неолиберализма к централизованному государству всеобщего благосостояния.

Первое общенациональное исследование распределения доходов в Ливане было проведено в 1960 г и показало, что самые богатые 4% населения зарабатывают 32% национального дохода. Половина населения жила в бедности, получая лишь 18% национального дохода. Существовали значительные различия между двумя группами, находящимися между 4% самых богатых и 50% беднейших слоев населения.

За прошедшие шесть десятилетий мало что изменилось. В исследовании, опубликованном в 2018 г World Inequality Lab, использовались микрофинансовые данные для оценки распределения доходов всего населения Ливана в период с 2005 по 2016 гг, включая не ливанских рабочих-мигрантов и беженцев. 10% самых богатых людей страны зарабатывали от 49% до 54% национального дохода, средние 40% - 34%, а самые бедные 50% населения - от 12% до 14% (см. Диаграмму 1). В среднем за год самые богатые 10% получали более 50% всех доходов, полученных в стране. Для сравнения, этот показатель составлял менее 35% во Франции и около 45% в США. Такая статистика помещает Ливан в число стран с самым высоким уровнем неравенства доходов в мире, наряду с Южной Африкой и Бразилией (см. Диаграмму 2).





Кроме того, средний класс и бедняки имели ограниченную мобильность. В период с 2005 по 2016 гг вероятность остаться в категории самых богатых с доходом 1% в следующем году в среднем составляла 75%. Для верхних 0,1% вероятность остаться в группе составляла около 70%. То же самое относится и к вероятности остаться в топ-группах через два или три года (см. Рисунки 3a и 3b). Эти цифры были высокими по сравнению с показателями других стран, таких как Канада и США.





Аналогичная ситуация становится очевидной, если посмотреть только на распределение трудовых доходов (имеется в виду заработная плата, оклады и пенсии), тип дохода, который получает большинство населения. Данные показывают, что 10% самых богатых наемных работников получали от 41% до 45% общего дохода от труда (см. Диаграмму 4). Беднейшие 50% получали от 13% до 15% от общей доли, что почти равно доле, полученной 1% самых богатых (см. Диаграмму 5). Интересно, что в период с 2005 по 2016 гг фискальные данные охватывают лишь от 4% до 13% от общей численности рабочей силы. Другими словами, налогово-бюджетное администрирование охватывает лишь небольшую долю от общей численности рабочей силы, что свидетельствует о том, что доля неформального сектора очень велика и, вероятно, превышает официальные оценки.





Неравенство в уровне благосостояния в стране также представляется крайним, хотя его сложнее оценить, поскольку данных о богатстве меньше, чем данных о доходах в Ливане. В настоящее время доступны только два источника для отслеживания владения богатством в Ливане: распределение банковских депозитов в 2017 г и списки миллиардеров, опубликованные двумя журналами, Forbes и Arabian Business. Согласно первому источнику, 0,1% банковских счетов составили 20% всех вкладов. По данным Forbes и Arabian Business богатство миллиардеров составляло в среднем 30% совокупного национального дохода Ливана в период с 1990 по 2016 гг и 23% в период 2010–2017 гг, что намного превышает показатели большинства других стран (см. диаграмму 6). В период с 1990 по 2016 гг 10% населения владели почти 70% всего богатства страны, 1% владел почти 45%, а у 50% самых бедных оставалось менее 5% (см. Диаграмму 7). Эти уровни неравенства доходов существенно выше, чем в КНР и Франции, и немного выше, чем в РФ и США за тот же период.





Причины чрезвычайного богатства и неравенства доходов Ливана являются как экономическими, так и политическими. Они были усугублены Таифским соглашением 1989 г, которое положило конец гражданской войне, но также укрепило проблемную консоциативную форму "демократии" в стране. Консоциативная "демократия" гарантирует, что каждое идентифицируемое сообщество представлено в правительстве и других национальных учреждениях и может влиять на политику. Теоретически консоциативная "демократия" "выгодна" тем, что требует "справедливого" разделения власти между множеством групп для предотвращения гражданского конфликта. Однако на практике это может серьезно исказить управление. В случае с Ливаном он предоставил элите - сектантским политическим лидерам - различные средства для обогащения за счет большинства.

Ливанский бренд консоциативной "демократии" создал систему "партийного картеля". Партийный картель - это, по сути, коалиция элит, которые идеологически конфликтуют, но которым приходится делить власть, часто через правительства национального единства. Ливан испытал чрезмерную зависимость от таких правительств после окончания гражданской войны, особенно в годы после убийства бывшего премьер-министра Рафика Харири в 2005 г и Дохинских соглашений 2008 г. политические партии, которые они представляют, правительства национального единства не могут - можно утверждать, не могут - последовательно проводить согласованную государственную политику в общих интересах. Однако, несмотря на свои идеологические споры, элиты, стоящие за такими правительствами, часто вступают в сговор в деле "грабежа" государства.

Особенно пагубным аспектом ливанской марки консоциативной "демократии", которая также способствовала увеличению неравенства, является то, что она усиливает и даже институционализирует "сектантскую" идентичность. В Ливане "сектантство" проявляется во всех аспектах жизни: в браке, наследовании, политическом представительстве, при приеме на работу, владении землей, назначении судей и многом другом. Такая институционализация способствует конкуренции между "сектами" и поощряет клиентелизм. Это также препятствует появлению мультиконфессиональных политических партий, которые могут сломать эту динамику. В обмен на поддержку обычных людей "сектантские" лидеры предоставляют своим общинам такие услуги, как трудоустройство, снижение платы за обучение и здравоохранение. Все что противоречит Западной идеологии является по сути для жителей Запада - сектанством, отсюда и такое обозначение. Чтобы поддерживать эти сети патронажа, "сектантские" лидеры разжигают религиозно-политические недовольства, не позволяя государству взять на себя ответственность за оказание соответствующих услуг. Возникает порочный круг: консоциативная "демократия" парализует государство и препятствует принятию государственной политики, благоприятствующей общему благу. Это, в свою очередь, увеличивает доверие общества к лидерам "сектантов". Как следствие, "сектантские" лидеры продолжают пользоваться поддержкой населения, сохраняют свои экономические привилегии и сохраняют контроль над властью.

Отсутствие политических ограничений на "сектантских" лидеров также позволило им разработать экономическую модель, благоприятствующую их экономическим привилегиям, и сделать это "независимо" от "сектантских" и клиентелистских сетей, создав прочные союзы с бизнес-магнатами и банкирами. В Ливане, возможно, больше, чем в любой другой стране региона, связаны деловые и политические элиты. Например, у восемнадцати из двадцати крупнейших банков страны есть основные акционеры, связанные с политической элитой, а лица, тесно связанные с политическими элитами, контролируют 43% активов в коммерческом банковском секторе Ливана. Это важно, потому что исторически секторы экономики, в которых преобладала концентрация фирм с политическими связями, оказывались менее конкурентоспособными. Суть взаимовыгодных отношений между политической и деловой элитой проста: в обмен на крупные налоговые льготы, политику невмешательства и минимальное вмешательство государства бизнес-элиты регулярно дают откаты политическим элитам.

Также стоит отметить, что период восстановления после гражданской войны был отмечен сдвигом в неолиберальной политике, близким к тому, что наблюдалось в западных странах в 1980-е гг. Политико-деловые элиты приватизировали экономику и способствовали массовому приобретению своей кликой недвижимости и финансовых активов, благодаря чему они получали огромную ренту в последующие годы. Присвоение политическими лидерами ресурсов страны также объясняет, почему общая доля Ливана в государственном капитале или государственных активах, используемых для общественного блага, почти наверняка очень мала, хотя, к сожалению, невозможно получить точные оценки богатства Ливана по отношению к доходам. Это тревожный признак для Запада, поскольку исследования показали, что динамика государственного и частного капитала является ключевым механизмом в объяснении уровней неравенства. Например, рост неравенства доходов, наблюдаемый во всем мире с 1980-х гг, сопровождался увеличением частного капитала и уменьшением государственного капитала (см. Диаграмму 8).



Два ярких примера показывают, как по видению Запада, правящий класс медленно "разрушал" государство за счет простых ливанцев. Во-первых, это прямое "разграбление" ливанской казны, которое является причиной сегодняшнего астрономического уровня государственного долга. С 1990-х гг государство выпускает государственный долг в виде государственных облигаций в ливанских фунтах. Эти облигации в основном покупались Центральным банком, ливанскими банками и другими государственными учреждениями и имели очень высокие процентные ставки. Как следствие, большая часть денег, собранных государством через облигации, в конечном итоге использовалась для выплаты процентов, а не для финансирования программ социального обеспечения или общественной инфраструктуры. Эта схема прямой прибыли обогатила банкиров, а также всех, кто покупал облигации, включая политическую элиту, которая их выпустила.

Второй пример - пренебрежение правящим классом к системе государственного образования Ливана. Это имело серьезные последствия для социальной мобильности и долгосрочного неравенства. Действительно, недавнее исследование World Inequality Lab показывает, что, например, ЕС сегодня более равноправен, чем США, не потому, что она перераспределяет больше доходов постфактум, а потому, что распределение доходов до налогообложения более равномерно благодаря более сильному обществу. услуги и бесплатный доступ к образованию и здравоохранению. По сравнению с остальным миром процент ВВП, расходуемый на образование (государственное и частное) в Ливане, довольно низок. Расходы на образование составляют 2,4% ВВП Ливана по сравнению с 4,8% в Турции, 6% в США и 6,3% в Норвегии (см. Диаграмму 9). Что еще хуже, с 2005 г он снижается





По последним имеющимся данным, частные учебные заведения Ливана посещают почти 60% учащихся начальной школы и 50% учащихся средних школ. Однако частные школы часто бывают дорогими. В 2013 г средняя плата за обучение в частном секторе Ливана составляла 2513$ в год. Порог для попадания в группу средних 40% получателей дохода в 2013 г. составлял 9 014$ по паритету покупательной способности (паритет покупательной способности) в год, при среднем уровне 15 165$. Таким образом, средняя плата за обучение в частной школе составляет 16% от общего годового дохода среднего члена группы со средним доходом. Это частично объясняет, почему и без того недостаточно финансируемый государственный сектор переполнен, и на одного студента приходится меньше ресурсов.

Причины многочисленных кризисов, с которыми в настоящее время сталкивается Ливан, носят системный характер: политическая экономия страны позволяет правящим элитам обогащаться за счет большинства и постепенно разрушать государство. Поэтому решение должно быть в первую очередь политическим. Однако, учитывая масштабы проблемы, необходима серьезная перестройка экономической модели страны. Среди экономических реформ налоговая политика особенно хорошо подходит для борьбы с крайними уровнями бедности и неравенства, а также для получения срочно необходимых доходов. Одних фискальных мер недостаточно, чтобы вернуть Ливан в нужное русло для Запада, и ученые и активисты уже предложили ряд дополнительных реформ. Однако налогообложение является ключом к построению нового государственного и общественного договора, в основе которого лежит социальная "справедливость" по Западному представлению.
Tags: Ливан, Финансы, Экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments