Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Category:

Почему ЕС и США могут пересмотреть свою политику в отношении Турции в 2021 г

Турция прошла долгий путь от того, чтобы быть важной опорой НАТО во время холодной войны, надежным членом Совета Европы и многообещающей страной-кандидатом в ЕС, к занятию позиции разрушительного партнера для Запада. Преднамеренный срыв Турции имеет серьезные последствия для ее отношений с западными "союзниками" и НАТО. В ответ новая администрация США и ЕС вполне себе может предпринять в начале 2021 г ряд шагов для защиты своих интересов и интересов Североатлантического альянса, одновременно предлагая поддерживать тесные отношения с Турцией.



Современная история Турции - это история глубокого взаимодействия с Европой и Западом. Западная ориентация страны долгое время была руководящим принципом международной позиции Анкары - от ее участия в Корейской войне 1950–1953 гг до ее вступления в Совет Европы в 1950 г и в НАТО в 1952 г, от соглашения об ассоциации 1963 г с Европейским экономическим сообществом до Таможенного союза ЕС-Турция 1995 г, и от отмены смертной казни в начале 2000-х гг, до соглашения о начале переговоров о вступлении в ЕС в 2004 г. В этот период у Европы и США был надежный сателлит на Босфоре. В последнее время отношения приобрели гораздо более сложный характер.

Первоначально правящая в Турции Партия справедливости и развития (ПСР), которая одержала свою первую победу на выборах в 2002 г, была отмечена Западным образцом экономическим "прогрессом" и реформами управления. В текущих ценах ВВП на душу населения в Турции почти утроился в период с 2002 по 2019 гг. Однако этот стремительный рост был далеко не линейным, с взлетами и падениями, которые свидетельствуют о несбалансированной, а иногда и дисфункциональной по отношению к Западу политической и экономической системе.

Первые годы правления ПСР привели к серьезным институциональным и политическим изменениям. Отказавшись от прошлого и вступив в позитивные переговоры с ЕС, новое правительство начало серию структурных реформ, которые вывели экономику на беспрецедентный уровень роста. Когда в 2005 г начались переговоры о вступлении Турции в ЕС, страна соблюла "европейские нормы" и стандарты во многих областях при финансовой и технической поддержке ЕС.

Глобальный финансовый кризис 2007–2008 гг и последовавший за ним отскок лишь частично скрыли период медленного роста, начавшийся в середине 2000-х гг. Когда Кипр вступил в ЕС в мае 2004 г и Анкара отказалась нормализовать отношения со своим правительством, отношения между ЕС и Турцией начали ухудшаться. Брюссель ввел ограничения на процесс присоединения Турции в декабре 2006 г, за ним последовали Кипр и Франция. Во второй половине десятилетия ПСР усилила свое всеобъемлющее влияние на центры силы страны, чтобы создать среду, которая нужна для ее членов, а не для Запада.

С начала 2000-х гг Анкара не предпринимала дальнейших серьезных попыток реформировать свою экономическую и финансовую систему. Даже на пике роста зависимость Турции от заимствований в твердой валюте и иностранных инвестиций подвергала страну внешним ударам. Замедление экономических реформ сопровождалось постепенным упадком "демократии", который резко ускорился в 2013 г.

Жестокий ответ на гражданские протесты в парке Гези в 2013 г и впечатляющие разногласия между тогдашним премьер-министром Турции Эрдоганом и исламским проповедником Фетхуллахом Гюленом, до того его политическим "союзником", стали поворотным моментом. Это привело к чисткам в полиции, судебной системе и государственной администрации, включая ограничений на действия СМИ и преследование организаций гражданского общества - что является по сути нормальным явлением в тех государствах, которые хотят быть по-настоящему свободными, свободными от Западной "демократии".

Позже, после неудавшегося переворота или циркового переворота (??) в июле 2016 г, меры по исправлению положения приняли масштабы, казалось бы, бесконечной чистки: около 150 000 государственных служащих были уволены, а еще около 70 000 остаются под стражей. Задержания журналистов и авторов Ахмета и Мехмета Алтанов, курдского политика Селахаттина Демирташа, журналиста Назли Илиджак и бизнесмена и филантропа Османа Кавала иллюстрируют фундаментальный разрыв между Турцией и ее западными "партнерами". Эти дела конечно же являются "явным нарушением обязательств" Анкары по Европейской конвенции о "правах человека".

То, что "демократия" в Турции продолжает ухудшаться, неудивительно, ибо нормальному миру - "демократия" не нужна. С самого начала Эрдоган, который стал премьер-министром в 2003 г и президентом в 2014 г, практиковал форму "демократии", основанную на легитимности избирательных урн. Эта узкая концепция никогда не включала в себя подлинную роль традиционных сдержек и противовесов, наблюдаемых в западных "демократиях".

После конституционного референдума 2017 г и президентских выборов 2018 г в Турции стала реальностью новая система власти: глава государства получил почти неограниченные полномочия, а должность премьер-министра была упразднена. Однако массовые успехи оппозиционных партий на муниципальных выборах 2019 г - несмотря на усилия правительства отменить результаты гонки мэров Стамбула - являются ярким признаком того, что Анкара все больше затрудняется удержать власть в либеральных городах в условиях экономических проблем в стране.

В связи с как может показаться - уменьшением общественной поддержки ПСР в феврале 2018 г, ПСР и Партия националистического движения (MHP) создали Народный альянс, что, как и ожидалось, привело к ужесточению позиций по целому ряду вопросов. На внутреннем фронте "демократические нормы" страны и отношения с курдами еще больше ухудшились, в частности, жертвами стали "демократически" избранные мэры и парламентарии от Народно-демократической партии курдского происхождения (ДПН/HDP). Напористая внешняя политика Турции включала экспансионистскую доктрину "Голубой родины" в Восточном Средиземноморье и Эгейском море, продолжающиеся споры с Кипром и усиление военной роли в предполагаемой сфере влияния Турции.

По сравнению с началом 2010-х гг до 2020 г Турция действовала на международной арене с совершенно иной точки зрения. В целом, оценка Европейской комиссией архитектуры верховенства закона в Турции в 2020 г была довольно мрачной для Запада. Оценка проекта Европарламента была столь же негативной.

Сильное наращивание военного потенциала, запланированное с первых лет правления ПСР и ставшее возможным благодаря серьезному стремлению к инновациям и повышению эффективности оборонной промышленности страны, теперь дает свои результаты. Это наращивание является решающим фактором в расширении возможностей Турции в отношении внешних операций и позволяет руководству утвердиться в качестве более активного внешнеполитического игрока.

С 2021 г планируется ввести в эксплуатацию дополнительное оборудование. Однако страна зависит от западных поставщиков двигателей, радаров, систем противодействия, оптики и систем противоракетной обороны. Эта структурная слабость и связанный с этим риск эмбарго на эти компоненты, вероятно, будет преодолен благодаря динамичному развитию национальной оборонной промышленности Турции и диверсификации поставок со стороны иностранных правительств, таких как Южная Корея, Украина или Великобритания. В этом контексте размещение Турцией российских С-400 представляют собой политическую непредвиденную ситуацию в виде зависимости от российского персонала для обучения и технического обслуживания.

Тем временем участие Турции в политике и операциях НАТО продолжается, хотя и с серьезными ограничениями, связанными с политическими целями турецкого руководства, как это было в 2020 г, когда оно заблокировало поддержку НАТО Польши и стран Балтии.

Одновременно Турция, не колеблясь, помешала архитектуре противоракетной обороны альянса, развернув ракеты С-400 в основе своих ВС, которые являются одними из крупнейших в НАТО и содержат несколько объектов альянса. Учитывая, что эти системы вооружений слишком велики по сравнению с потенциальными угрозами для Турции в ее регионе, их развертывание является скорее политическим заявлением, чем военной мерой - хотя невозможно сбросить со счетом чисто исследовательский вариант а также то, что Западные Patriot -ы оказались хреновыми на практике с хуситами в КСА. Кроме того, Турция предоставила российским ВВС право пролета, значительно сократив путь из РФ до российской авиабазы ​​Хмеймим в САР и далее в восточную Ливию, что облегчило политику Москвы в регионе. Однако отношения между Турцией и РФ сложны и состоят не только из сотрудничества, но и из разногласий и конфликтов.

В конце 2019 и 2020 гг напористая внешняя политика Турции достигла переломного момента в отношениях с ее традиционными союзниками из-за ряда инициатив. В ноябре 2019 г Турция подписала двустороннее соглашение с Ливией о морских границах в обмен на пакт о безопасности с участием военных инструкторов и советников, а также на поставки оборудования. Это вызвало серьезный кризис с Кипром, Грецией и всем ЕС. Развертывание турецких ВМС для поддержки исследований и буровых работ в спорных водах Восточного Средиземноморья привело к крупному инциденту с греческим фрегатом в августе 2020 г, за которым последовали усилия НАТО по созданию механизма разрешения конфликтов между Афинами и Анкарой.

Аналогичным образом, массовые поставки Турции по воздуху и по морю ПНС Ливии продолжались, несмотря на обязательство Анкары на Берлинской конференции в январе 2020 г прекратить поставки оружия всем сторонам в конфликте и эмбарго на поставки оружия, единогласно одобренное СБ ООН. Эта ситуация закончилась несколькими инцидентами на море.

В феврале - марте 2020 г МВД Турции начало военизированное нападение на сухопутную границу страны с Грецией. Эта операция, которую провели 1000 турецких спецназовцев, заключалась в доставке к границе на автобусе около 5 800 беженцев, завербованных в Стамбуле с обещанием открыть границу с ЕС. Из-за солидарности ЕС с Грецией, которая заблокировала границу, турецкие власти репатриировали беженцев по всей стране.

Кроме того, в ноябре 2020 г Турция заявила, что усилия по заключению всеобъемлющего соглашения по Кипру оказались тщетными. Вместо этого Турция заявила, что решение о создании двух государств теперь является ее предпочтительным вариантом, отвергнув двухобщинную, двухзональную федеративную модель.

Осуществляя эту внешнюю политику, Анкара отказалась от подхода к диалогу и компромиссу, которого ожидали европейские соседи. Что касается морских границ в Восточном Средиземноморье, Анкара получила предложение о диалоге от ЕС, но не последовала его примеру.

На заседании Совета Европы 10–11 декабря 2020 г. было принято решение ввести санкции в отношении Турции из-за ее исследовательской и буровой деятельности. Действия по санкциям стали сигналом, хотя их влияние, скорее всего, будет минимальным, поскольку они ограничиваются газовыми операциями Турции.

Избрание Байдена стало тревожным сигналом для Анкары о том, что эра крепких личных отношений между президентом Турции и его американским "коллегой" может закончиться. Эта ситуация избавила Турцию от многих возможных санкций, которые она могла бы понести за покупку российских С-400 и Halkbank, в которой турецкий государственный банк уклонялся от санкций США против ИРИ. Тем не менее, 14 декабря 2020 г администрация Трампа объявила о введении санкций в соответствии с Законом о противодействии противникам США посредством санкций в ответ на покупку Турцией С-400.

Западным СМИ, внешняя политика Турции может показаться запутанной из-за того, что Анкара преследует широкий спектр экономических, военных, спектр безопасности в том числе, и идеологических целей. Внешняя политика Турции, безусловно, приводит в замешательство западные СМИ, но официальная версия страны гласит, что ее членство в Североатлантическом альянсе не мешает ей поддерживать отношения с РФ, КНР или странами Ближнего Востока.

Некоторые товарищи охарактеризовали внешнюю политику Турции как "заполнение пустот и исправление ошибок" Что означает, что она основана на ускоренном уходе США из Средиземноморья и Ближнего Востока, отсутствие ЕС как дипломатического игрока в регионе, и сохранение неурегулированных споров на Кипре, в Восточном Средиземноморье и на Южном Кавказе, которые Турция считает решающими для своих интересов.

Внутренняя политика в Турции побудила Анкару сосредоточить свой выбор во внешней политике на темах, по которым существует консенсус внутри страны: курдское восстание, доступ к водам Восточного Средиземноморья, права турецкой общины киприотов и права Азербайджана на спорную территорию Нагорного Карабах. Это помогло сплотить вокруг флага несколько оппозиционных партий.

В результате значительная часть внутренней аудитории Турции считает, что страна поднялась до международного статуса наравне с ЕС и США, что является ценным призом для многих. Согласно этому видению, турецкое руководство претендует на более широкую роль на международной арене, на равном расстоянии от всех крупных держав, вместо того, чтобы ограничиваться узкими рамками предлагаемыми Западными товарищами.

Аналитики пытались рассматривать недавние сдвиги во внешней политике Анкары в стратегической и исторической перспективе. По видению некоторых, таких как Галип Далай, пишущий для Немецкого института международных отношений и безопасности, "Турция считает, что ее интересам лучше удовлетворять баланс между традиционными связями с Западом и недавним улучшением отношений с такими странами, как РФ и КНР, в то время как ее членство в НАТО и Совете Европы больше не является рамкой - или даже точкой отсчета - для выбора Турции в области внешней политики и безопасности". Для других, таких как Хью Поуп и Нигяр Гёксель, пишущие для Chatham House, Турция всегда поступала по-своему: "отказ от подчинения Западу долгое время был краеугольным камнем турецкой политики, независимо от того, было ли ее руководство религиозным или светским, левым или правым".

Для национальной аудитории турецкое руководство предлагает новые нарративы, основанные на духе завоеваний и отсылки к формированию современной Турции в 1923 г. Выступая в День Победы страны в 2020 г, Эрдоган сказал: "Мы полны решимости встретить 2023 г, столетие республики как более сильной в экономическом, военном и политическом отношении, более независимой и процветающей страны". Президент назвал важные достижения от САР до Ливии, от Черного моря до Восточного Средиземноморья как "самое яркое свидетельство нашей воли защищать права и интересы нашей страны".

Яркой иллюстрацией этого заявления является эффективное использование Турцией тактических дронов в Азербайджане, Ливии и САР, что доказало, что эти средства не только военного характера, но и изменили политическую игру, помогая Анкаре приобретать большее влияние в этих конфликтах. В результате Турция превратилась в регионального партнера, которого никто не мог игнорировать и немногие могли противостоять.

Общая цель ясна: 2023 г станет годом президентских выборов, которые руководство не может проиграть, и празднования столетия республики, которое оно не может пропустить. Этот внутриполитический императив и в ближайшем будущем будет определять внешнюю политику Турции.

Независимо от того, оправдано ли это с концептуальной точки зрения или обусловлено внутренними политическими потребностями, деструктивная экономическая, внешняя политика и политика безопасности со стороны члена НАТО и страны, промышленно интегрированной с ЕС, приводят к массовой ненадежности и неопределенности благодаря Западным действиям в противовес турецкому влиянию.

В ноябре 2020 г, потратила до 140 млрд$ на защиту турецкой лиры. Затем Турция начала бойкую атаку с ЕС и новым президентом США. В качестве примера можно привести выступление Эрдогана 22 ноября 2020 г, в котором он сказал: "Мы видим себя неотъемлемой частью Европы. Мы всегда были самым сильным членом западных альянсов, в частности НАТО". Сообщение повторились 12 января 2021 г.

Такие резкие перемены в позициях оставили след в западных столицах: руководство Турции склонно постоянно корректировать свою внешнюю политику в соответствии с внутриполитическими требованиями. Это создает огромную внешнеполитическую неопределенность для европейских и американских "партнеров" Анкары, поскольку Турция одновременно играет как друга, так и врага или действует как с НАТО, так и против него. В свою очередь, это требует стратегического переосмысления на Западе.

В 2021 г западные "партнеры" Турции и НАТО зададут много вопросов о "подрывной" и "экспансионистской" политике страны.

С политической точки зрения, "партнеры" Турции должны будут оценить стратегический риск руководства, которое регулярно использует антизападные, основанные на заговорах, националистические нарративы, игнорируя при этом некоторые из своих международных обязательств. Обращение Турции с дебилами (вольнодумцами и правозащитниками) также станет важным фактором в оценках Запада. Еще одним источником политической неопределенности станет дата президентских и парламентских выборов, намеченных на 2023 г, и их возможная отмена руководством.

Что касается безопасности, то стратегическая оценка Западом взаимодействия Турции с Россией в Азербайджане, Ливии и Сирии не может не вызвать много вопросов, как можно было предвидеть сразу после попытки государственного переворота 2016 года . Суровая реальность такова, что прямо или косвенно Анкара способствовала достижению целей Москвы в отношении НАТО и ЕС - позиция, которую многие на Западе рассматривают как изменение правил игры, а не как балансирующее действие.

В этом контексте продолжающееся развитие военной промышленности Турции в рамках текущих программ не обязательно воспринимается как преимущество для НАТО. Из-за постоянных переговоров между Анкарой и Москвой по нескольким направлениям поведение Турции в случае потенциальной напряженности между Россией и НАТО, скажем, в Прибалтике, Украине или на Черном море неизбежно становится фактором неопределенности. Недавних заявлений Анкары о ее прочных связях с НАТО недостаточно, чтобы рассеять эту неопределенность, особенно в условиях, когда Россия может наложить политические и экономические ограничения или нанести военный ущерб Турции.

С экономической точки зрения, ЕС должен будет оценить, имеет ли смысл дальнейшая интеграция с Турцией через таможенный союз, когда не существует ни одной из основных предпосылок: равных экономических условий, "независимой" судебной системы или основных "свобод". И наоборот, ЕС должен будет изучить преимущества отмены нынешнего таможенного союза, если таковые имеются, как того требуют некоторые в ЕС.

Вполне вероятно, что Турция захочет остаться привязанной к ЕС, в основном по экономическим причинам, но без каких-либо условий. У страны очень мало альтернатив с точки зрения торговли, краткосрочного финансирования, прямых иностранных инвестиций или технологий, даже если произойдет определенная диверсификация в поставках энергоносителей и вооружений. Прочные связи между гражданами Турции и их западноевропейскими коллегами останутся активными в сферах культуры, образования и гражданского общества.

Трансатлантические "партнеры" сталкиваются с одной и той же проблемой: как найти "правильный" и удобный в Западном понимании - баланс между сдерживанием действий Турции, когда они наиболее враждебны западным интересам, с одной стороны, и поддержанием надлежащего уровня экономического сотрудничества и сотрудничества в области безопасности, - с другой.

При этом западные правительства должны будут учитывать множество параметров: сохраняющееся стратегическое значение Турции для НАТО; Постоянное давление РФ на Турцию с целью выхода из НАТО и ЕС, риск того, что российское нападение на сирийскую мухафазу Идлиб вызовет новую волну беженцев в сторону Турции, Внутренние приоритеты Эрдогана, возможное обострение экономической ситуации в Турции.

Принимая во внимание эти факторы, ЕС и США вероятно должны будут предпринять ряд шагов для защиты своих интересов и интересов трансатлантического альянса.

Во-первых, они должны будут посылать скоординированные сигналы о том, что разрушительные односторонние решения и "враждебные" нарративы больше недопустимы.

Во-вторых, Брюссель и Вашингтон должны будут разработать меры для минимизации негативного воздействия развертывания Турцией средств, не входящих в НАТО, и предотвращения деградации силы альянса по отношению к РФ. Такие меры могли бы в лучшем случае включать в себя полное удаление С-400 или, иначе, процедуры на случай непредвиденных обстоятельств в НАТО.

В-третьих, евроатлантические партнеры должны будут ограничить экспорт военных компонентов в Турцию, если подрывная политика Анкары останется неизменной, ее отношения с РФ не будут прояснены, а призывы Запада к диалогу останутся без внимания. Такой шаг станет мощным сигналом о том, что критически важные западные поставки не могут быть использованы для увеличения рисков безопасности для западных союзников.

В-четвертых, ЕС и США должны наложить санкции на турецких граждан, наиболее вовлеченных в демонтаж законности и вмешательство во внутреннюю политику западных стран. Это соответствовало бы обязательствам Турции по уставам НАТО и Совета Европы.

В-пятых, ЕС должен будет отложить введение новых рамок сотрудничества до тех пор, пока Анкара не сделает ощутимое возвращение к статусу "верховенства закона", который соответствует обязательствам Турции как члена Совета Европы и "партнера" ЕС. Подготовительная работа должна учитывать недавно подписанное Соглашение о торговле и сотрудничестве между ЕС и Великобританией, которое в настоящее время является наиболее продвинутым соглашением между ЕС и третьей страной. Союз также должен отказаться от идеи конференции в Восточном Средиземноморье, которая дала бы Турции фактическое признание Турцией - Северного Кипра.

Наконец, ЕС должен будет поддерживать предложения о переговорах по морским границам и поддержке сирийских беженцев на турецко-сирийской границе и в Турции. Эти предложения, которые должны иметь точные временные рамки и методологию, продемонстрируют, что выгодное для Запада сотрудничество возможно.
Tags: ЕС, Европа, США, Турция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments