Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Category:

Как Южная САР превратилась в региональную пороховую бочку. Часть I

Конфликт в САР превратил южный приграничный регион страны в зону региональных конфликтов. Статус-кво там, в значительной степени созданный и поддерживаемый РФ с 2018 г, направлен на предотвращение расширения контроля со стороны режима президента САР Башара аль-Асада и иранских и ПроИранских группировок, что может спровоцировать региональную конфронтацию. Юг останется нестабильным регионом, вероятно, в течение многих лет, и его судьба будет зависеть от региональной политики, а не от воли правительства.



[Основные вопросы]1) Расположение мухафаз Деръа и Кунейтра на юге САР недалеко от границ с Иорданией и оккупированных Израилем Голанских высот сильно повлияло на то, как силы режима Асада вернулись туда в 2018 г.

2) Израиль и Иордания опасались, что возвращение режима Асада на юг будет способствовать развертыванию иранских группировок вблизи территорий, которые они контролируют.

3) Чтобы не дать Израилю, Иордании и другим игрокам воспрепятствовать возвращению режима Асада, РФ разработала стратегию, исключающую участие ИРИ и способствующую относительному диалогу, мягкой силе и компромиссу.

4) Характер процесса, возглавляемого РФ, не позволил полностью восстановить полную власть режима Асада в некоторых частях юга, заменив там ситуацию открытого восстания ситуацией конфликта низкой интенсивности.

5) Динамика в приграничном регионе приобрела региональные последствия, так что все, что там происходит, может иметь последствия и в других регионах.


[Результаты]1) Статус-кво на юге САР, несмотря на его недостатки, до сих пор предотвращал опасную региональную эскалацию, делая желательным ее продолжение.

2) Несмотря на попытки РФ ограничить возвращение ИРИ на юг, ее возможности добиться этого ограничены. Есть признаки того, что ПроИранские военные и силовые подразделения сирийской армии ищут пути расширения своего присутствия на юге.

3) Местная политика в мухафазе Дараа неразрывно связана с региональными соображениями и иностранными игроками. Судьба бывших оппозиционеров связана с приверженностью РФ - региону, чего им следует опасаться.

4) Чтобы компенсировать свою ограниченную власть в вновь захваченных р-х юга, режим стремился возродить роль государства как поставщика товаров и услуг в обмен на лояльность. Однако этому мешают ограниченные ресурсы государства.

На данный момент ИРИ, похоже, не хочет подрывать статус-кво на юге. Однако вряд ли он будет доволен ограничениями, наложенными на его действия, которые подпитывают его связи с РФ по формированию результатов в САР. Это оставляет открытой возможность того, что однажды ИРИ может бросить вызов нынешней ситуации, повысив перспективы региональной конфронтации.


Конфликт в САР превратил южный приграничный регион страны в зону региональных конфликтов. И линия прекращения огня, отделяющая САР от оккупированных Израилем Голанских высот, и граница между САР и Иорданией во время конфликта приобрели новое значение. Они представляют собой очертания нестабильного и периферийного региона, который стал центральным после сирийского восстания в 2011 г из-за участия внутренних, региональных и международных игроков в формировании политических результатов. Эта сложная реальность определила то, как режим президента Башара Асада, поддерживаемый РФ, предпринял военное возвращение на юг в 2018 г.

Восстание в САП началось в южной мухафазе Дараа в марте 2011 г. В 2015 г РФ вмешалась и переломила ситуацию в пользу режима Асада. В период с 2016 по 2018 гг силы Асада под прикрытием российских ВКС и во многих случаях при поддержке ИРИ отвоевали десятки контролируемых оппозицией территорий, включая южные мухафазы Дараа и Кунейтра.

Поскольку Деръа и Кунейтра являются частью чувствительного региона недалеко от оккупированных Голанских высот и Иордании, была необходима другая стратегия возвращения туда. Основное беспокойство Израиля заключалось в том, что возвращение сил режима будет сопровождаться крупномасштабным развертыванием иранских сил возле Голан, что может привести к открытию нового фронта против Израиля. Эту озабоченность разделили США, которые с 2013 г были частью совместной оперативной группы в Иордании, которая поддерживала сирийские оппозиционные группы. РФ и режим Асада осознали, что Израиль, США и Иордания имели средства поставить под угрозу возвращение сирийских ВС.



Эта тактика привела к ослаблению контроля режима Асада над югом, особенно в мухафазе Деръа. Вместо того чтобы помочь режиму Асада восстановить военный порядок и порядок безопасности, РФ заключила мирное соглашение, в котором сохранена роль некоторых повстанческих групп и гражданской оппозиции. Вот почему Дамаск с момента возвращения своих войск пытается восстановить свой суверенитет над приграничным регионом. На одном уровне он был вовлечен в конфликт низкой интенсивности с остатками вооруженной оппозиции, которые оказали решительное сопротивление возвращению режима Асада. С другой стороны, Дамаск пытается восстановить свою власть, пытаясь возродить свою прежнюю роль поставщика товаров и услуг.

Стратегическое навязывание юга, неспособность режима Асада восстановить свой полный суверенитет над этим р-м и участие новых игроков, таких как ИРИ и РФ, сделали этот ранее периферийный регион, где интересы множества игроков теперь сходятся и конфликтуют, стали критически важными в региональных делах. Это создает нестабильную ситуацию, которая подтверждает, насколько сильно изменился юг САР с 2011 г.

Военное наступление на юге сил режима при поддержке РФ началось в июне 2018 г и закончилось к началу августа. Эти силы начали с нанесения ударов по северо-восточным частям мухафазы Деръа и вскоре снова захватили этот р-н, а затем двинулись к границе с Иорданией. К концу кампании режим Асада в разной степени контролировал регион. Это было результатом двух параллельных процессов возвращения - одного во главе с РФ, другого - режима.

Во время военного наступления в Бусра-эш-Шаме в мухафазе Деръа были проведены переговоры под руководством РФ между представителями режима и оппозиции. Этот процесс, предполагающий дальнейший диалог и компромисс, привел к созданию зон, в которых присутствие служб безопасности режима было слабым или отсутствовало. Трек режима был направлен на обеспечение соглашений о капитуляции со стороны повстанцев и позволил установить более сильное присутствие безопасности.

Перед военным наступлением, а также на начальных этапах переговорного процесса в Бусра аш-Шаме РФ стремилась применить свой относительно более мягкий подход ко всем мухафазам Деръа и Кунейтра. Однако переговоры с повстанцами проходили в условиях постоянно меняющейся ситуации на местах. В результате получилась более сложная карта с тремя типами областей. Первые включали Бусра аль-Шам, части города Деръа, находившиеся под контролем повстанцев (известные как Деръа аль-Балад), и Тафас, а также некоторые р-ны, окружающие города. Эти р-ны характеризовались возвращением государственных институтов, но не сирийской армии и спецслужб. РФ оставалась приверженной соглашению с повстанцами в этих областях. Во втором р-не, охватывающем сельские р-ны на северо-западе Деръа, российский след и след режима Асада работали одновременно, что позволило вернуть военные и силы безопасности режима, даже если их контроль не был абсолютным. И в третьем р-не, где режим отбил сам территорию

Оппозиционная группа в Бусра-аш-Шаме, известная как Кувват Шабаб аль-Сунна (Суннитские молодежные силы), под командованием Ахмада аль-Аудеха, первой приняла условия РФ в начале июля 2018 г. Другие повстанцы, в том числе дислоцированные в Деръа Сити и Тафас, а также некоторые гражданские представители, участвовавшие в переговорах, поначалу сопротивлялись сделке, называя ее "унизительной". Тем не менее, каждый раз, когда они покинули стол переговоров, РФ и режим Асада перерос свои атаки против них и удалось вернуть себе новые р-ны. В конце концов, повстанцы и представители гражданской оппозиции подчинились условиям РФ.

Одним из наиболее важных аспектов поселения в Бусра-эш-Шаме, Дараа-Сити и Тафасе является то, что силы безопасности режима и военные подразделения, дислоцированные за пределами этих населенных пунктов, не могли проводить в своих границах крупные операции, такие как аресты. Тем не менее, это позволило вернуть гражданские и управляющие институты государства, такие как муниципальные советы. На основании урегулирования и благодаря содействию РФ члены повстанческих групп также получили допуск. Например, Ауде присоединился к пятому корпусу сирийской армии, спонсируемому РФ, и стал командиром восьмой бригады, костяк которой составляли его товарищи-повстанцы. Номинально являясь частью сирийских ВС, повстанцы, превратившиеся в солдат, продолжали противостоять режиму Асаду и отвечали за вопросы местной безопасности в Бусра-эш-Шаме и прилегающих р-х, которые были включены в сделку. Ауде стал человеком РФ на юге.

В городе Деръа бывшие повстанческие группировки также решили свои проблемы безопасности с режимом при содействии РФ. Они по-прежнему несут ответственность за территорию, охваченную соглашением, по-прежнему имеют свое легкое вооружение, и большинство из них не имеют отношения к каким-либо службам безопасности или военным учреждениям режима.

В Тафасе ситуация была более сложной. Там многие бывшие повстанцы решили свои проблемы с безопасностью и присоединились к режимным ВС или органам безопасности, в частности, Управлению военной разведки. Это позволило им продолжать носить с собой легкое оружие и оставаться в своих местах. Хотя они были формально реинтегрированы в военный аппарат и службу безопасности режима, они все же сохранили свою солидарность со своей повстанческой группировкой.

К середине июля 2018 г РФ и режим нейтрализовали восточную мухафазу Деръа, город Деръа и большинство р-в вдоль границы с Иорданией путем заключения договоренностей. Впоследствии они продвинулись, чтобы отбить оставшиеся части северо-западного Деръа и его сельские р-ы. Там РФ также заключила соглашения в нескольких местах. Города Нава и Ясем заключили соглашение с режимом под гарантии РФ. Они были более обременительными, чем прикрытие Бусра-эш-Шама, города Дараа и Тафаса, потому что силы режима занимались возвращением территорий, пока шли переговоры. Военным и силам безопасности разрешили вернуться, но они по-прежнему сталкиваются с постоянным сопротивлением во время операций по обеспечению безопасности. РФ вовлекается в местные дела, такие как решение проблем, возникающих из-за произвольных арестов, или урегулирование напряженности между силами режима и бывшими оппозиционными группами.

Военные операции на юге закончились в первые дни августа 2018 г, когда силы режима Асада взяли под контроль мухафазу Кунейтра. За этим последовала единственная крупная эвакуация на юге, когда около 10 000 повстанцев, их семьи и другие гражданские лица уехали в мухафазу Идлиб. Последняя битва развернула режим против группы Халеда ибн аль-Валида, филиала ИГИЛ, в долине Ярмук.

В то время как РФ и режим Асада координировали свои военные усилия и переговоры, последний также имел свою собственную стратегию и каналы переговоров с оппозиционными группами. Это было хорошо показано в городах Инхил и Даэль, расположенных на линии между Дамаском и городом Деръа, а также в большинстве р-в мухафазы Кунейтра. Тот факт, что режим вернулся без участия РФ, позволил ему создать значительное военное присутствие и силы безопасности. Он может легко проводить аресты с небольшим сопротивлением. В этих областях участие РФ кажется относительно ограниченным.

Чтобы подготовить почву для своего возвращения на юг, режим начал активизировать контакты с повстанцами и гражданским населением, живущим в контролируемых оппозицией р-х за несколько месяцев до кампании. Он опирался на посредников, большинство из которых были членами партии Баас, отставными генералами, местными знатными людьми, мухтарами (должностными лицами местной администрации) и государственными служащими, такими как бывшие мэры. Конечная цель заключалась в заключении соглашений о капитуляции или примирения.

У этих посредников был доступ к высшим должностным лицам региональной службы безопасности режима и гражданским чиновникам, и они пользовались влиянием в контролируемых повстанцами населенных пунктах, которые часто оказывались их родным регионом. Фактически, некоторые из этих людей жили в контролируемом оппозицией Деръа и временами открыто поддерживали режим. Хотя повстанцы предпринимали попытки атаковать их, большинство из них были надежно защищены своей семьей и принадлежностью к клану.

Режим систематически использовал эту сеть посредников. Он создал местные комитеты примирения за несколько месяцев до своего военного наступления. В их состав входили посредники в городах, задача которых заключалась в том, чтобы подготовить почву для возвращения сил режима. Это включало обещание государства возобновить предоставление государственных услуг, предоставлять гуманитарную помощь, аннулировать произвольно выданные ордера на обвиняемых в совершении политических преступлений и избежать кровопролития, не нанося ударов по городу с военной точки зрения. Режим, часто без согласования с РФ, заключил много таких сделок, что позволило разместить сотрудников службы безопасности и военнослужащих.

Однако было по крайней мере одно исключение. После того, как военные операции на юге закончились, одна часть Аль-Санамайна - важный город в северной мухафазе Деръа - оставалась под контролем вооруженной группы, которая сохранила легкое вооружение и часто вступала в столкновения с режимом или сторонниками режима. Таким образом, он не был включен ни в соглашение, спонсируемое РФ, ни в полном объеме. Ополченцы сопротивлялись возвращению сил режима до марта 2020 г, когда режим вернул удерживаемый повстанцами р-н военным путем. Это имело бы последствия для всей мухафазе Деръа и подчеркнуло сложность и неуверенность возвращения режима в регион.

Режим Асада по-прежнему недоволен ситуацией на юге. По словам одного из официальных лиц, государство не потерпит территорий, находящихся вне его контроля и эксплуатируемых боевиками. В начале мая 2020 г режим продемонстрировал свои намерения, использовав убийство девяти местных полицейских бывшим повстанцем, чтобы укрепить свои позиции в юго-западной части мухафазы Деръа. Хотя местные видные деятели решительно осудили это преступление, режим направил воинские части для усиления своего присутствия в р-не, где его контроль до этого был ограничен.

Размещение воинских частей, особенно тех, которые, как известно, связаны с ИРИ, было вызовом порядку, который РФ создала и поддерживает в некоторых частях юга страны. Продолжающиеся усилия Москвы по деэскалации говорят о том, что она по-прежнему привержена сохранению статус-кво. Однако сам факт эскалации конфликта подчеркивает, что у РФ есть пределы.

Несмотря на успешную кампанию по возвращению юга, военные силы режима оставались уязвимыми даже в своих опорных пунктах. Российская стратегия возвращения, предоставив бывшим повстанческим группам свободу маневра, превратила конфликт на юге из открытого восстания в сопротивление низкой интенсивности. Усилия режима по восстановлению своей власти также включали ненасильственные средства, а именно восстановление перераспределительной роли государства путем предоставления предметов первой необходимости в обмен на поддержку. Но, даже будучи эффективными, эти усилия натолкнулись на сокращающиеся возможности государства.

РФ расценила эту аномальную ситуацию в области безопасности как необходимую плату за обеспечение стабильности в приграничном регионе и предотвращение любой реакции со стороны Израиля или Иордании. Не допуская восстановления силы аппарата безопасности режима, РФ снизила шансы на крупное развертывание иранских и ПроИранских сил вблизи Голанских высот и на границе с Иорданией.

Ситуация в Аль-Санамайне иллюстрирует бесчисленное множество препятствий, с которыми режим столкнулся с момента своего возвращения на юг. Динамика там аналогична динамике в других частях мухафазы Деръа. В начале марта 2020 г режим начал операцию по установлению своей власти над теми частями Аль-Санамайна, которые все еще находятся в руках повстанцев. Дамаск не согласится с тем, что р-ны этого региона остаются вне его контроля. Однако операция вызвала реакцию в МУХАФАЗЕ Деръа, в ходе которой толпу идиотов мобилизовали против действий режима Асада. Это приняло жестокий оборот, когда боевики вступили в перестрелку с военными и сотрудниками службы безопасности режима, атаковали их позиции и даже взяли заложников. Операция в Аль-Санамайне завершилась благодаря посредническому решению, согласованному человеку работающему на РФ - Ахмадом аль-Ауде. Те вооруженные повстанцы, которые не хотели жить под властью режима, могли эвакуироваться в другие контролируемые повстанцами р-ны. За этим последовал полный контроль режима над Аль-Санамайном.

Бурная реакция мухафазы Деръа на события в Аль-Санамайне не была беспрецедентной. Протесты имели место и раньше, особенно в р-х, где режим не имел возможности подавить демонстрантов. Согласно одним подсчетам, с ноября 2019 г по январь 2020 г в мухафазе произошло как минимум одиннадцать демонстраций, пятнадцать сидячих забастовок и пятнадцать инцидентов с антиправительственными граффити.

Еще один вывод Аль-Санамайна и реакция на взятием режимом Асада контролируемых повстанцами р-в заключается в том, что там, где РФ выступала при посредничестве в сделках - Бусра-эш-Шам, Дараа-Сити и Тафас - сохраняется возможность организованного вооруженного сопротивления. В нескольких случаях арест бывших повстанцев или гражданских лиц из Тафаса и Деръа на блокпостах режима, расположенных за пределами зон, охваченных российским соглашением, спровоцировал эскалацию. Бывшие повстанцы мобилизовали свои сети и пригрозили дестабилизировать ситуацию, если задержанные не будут освобождены. Некоторые из этих угроз привели к вооруженным столкновениям.

В Бусра аш-Шаме ситуация была более сложной. Режим более осторожен с Пятым корпусом во главе с Ауде, поскольку он находится под защитой РФ. Фактически, в нескольких случаях Одех и его товарищи враждовали с военными и сотрудниками службы безопасности режима без каких-либо последствий. В одном из инцидентов они напали на сотрудников службы безопасности, которые, управляли КПП на юго-востоке мухафазы Деръа, который жестоко обращался с прохожими, но группа Ауд не подверглась "репрессиям".

Аналогичным образом, в августе 2019 г люди Одеха избили поддерживающего режим журналиста при входе в Бусра-аш-Шам. Он опубликовал в Facebook пост, в котором неуважительно отзывается об Абдул Басете ас-Саруте, бывшем футболисте, который присоединился к повстанцам и стал символом сирийского восстания. Когда преступника спросили, не боится ли он ответных действий режима, он, как сообщается, ответил: "Я знаю, что режим хочет мести. Я получал косвенные угрозы. Но я могу поехать в Дамаск без проблем, потому что позади меня Ахмад (Ауде)".

За пределами Бусра-аш-Шама, Тафаса и города Деръа режим находится под большим контролем, хотя он по-прежнему сталкивается с серьезными проблемами. Попытка убийства в марте 2020 г мэра Инхила - оплота безопасности - указывает на то, что силы режима подвергаются риску даже в таких местах. В Ясеме, где режим восстановил присутствие безопасности, но не так сильно, как в Инхиле, проблемы более очевидны. Например, местное отделение Главного управления разведки пыталось арестовать бывшего лидера повстанцев, но потерпело неудачу, когда двадцать солдат, посланных для его ареста, были разоружены и взяты в заложники после того, как сообщение об операции достигло их цели. Он вызвал своих товарищей, которые принесли свое оружие, и предотвратили акцию.

В то время как насилие преобладает в рассказах о мухафазе Деръа, еще одной определяющей характеристикой ситуации в этой мухафазы после возвращения режима является частое проведение переговоров и усилий по смягчению последствий конфликта. Примером может служить сам Ахмад аль-Ауде, который часто действует как посредник в снятии напряженности, как это было в случае с Аль-Санамайном. Поскольку он черпает свою власть в РФ, он может разговаривать как с режимом, так и с бывшими членами оппозиции.

Однако Ауде не одинок. Так называемый Центральный комитет в Деръа играет аналогичную роль в городе Деръа и других частях мухафазы. Он объединяет влиятельных бывших лидеров гражданской и военной оппозиции и местных знаменитостей. Поскольку он пользуется поддержкой РФ и контактами внутри режима, а также поддержкой со стороны бывших повстанцев, широкой общественности и основных племенных кланов, комитет оказался в хорошей позиции для разрешения конфликтов. Он занимался самыми разными вопросами: от реагирования на ограбления и похищения людей, освобождения задержанных до смягчения последствий вооруженного насилия между негосударственными субъектами, а также между бывшими повстанцами и режимом. Доступ комитета к официальным лицам режима при содействии РФ распространился за пределы юга, включая высокопоставленных чиновников в Дамаске, таких как Али Мамлук, глава Бюро национальной безопасности партии Баас. Усилия комитета не всегда приносили положительные результаты, но, как сказал один наблюдатель, - "независимо от того, как мы оцениваем их работу, они принесли пользу Деръа".

Наконец, еще одной особенностью возвращения режима в южный приграничный регион является беспомощность бывших повстанцев, которые не пользуются или могут больше не пользоваться защитой России. Захват силами режима повстанческих районов в Аль-Санамайне подчеркнул уязвимость таких групп. Он показал, что, хотя Дамаск не может навязать свой приказ повсюду в Дараа, он может сделать это, сосредоточив свою энергию на конкретных местах. В настоящее время трудно представить, что режим повторит в Бусра-аш-Шаме, Дараа-Сити и Тафасе то, что он сделал в Аль-Санамайне, учитывая, что повстанцы там лучше вооружены, сохраняют организационные структуры и могут противостоять драка. Однако, если обещание России соблюдать условия соглашения с повстанцами исчезнет,

Пока что РФ была занята поддержанием статус-кво. Более того, вполне возможно, что, понимая, что ИРИ и его союзники могут выступить против порядка, установленного им в некоторых частях юга, Москва может попытаться укрепить свое влияние там, мобилизовав бывших повстанцев и даже вернув в Деръа некоторых бывших повстанцев. Командиры, которые сейчас находятся в Иордании к примеру. Фактически, поступали сообщения из Деръа и Иордании, что это имело место, но проверить это не удалось. Однако некоторые видные бывшие оппозиционеры в Дараа критиковали РФ за недостаточную активность в противодействии нарушениям соглашения режимом. Степень приверженности Москвы, похоже, варьируется от одного населенного пункта к другому. В некоторых р-х, находящихся под жестким контролем режима, его практически нет. Другие утверждали, что твердая приверженность РФ соблюдению соглашения в Бусра аш-Шаме отличается в Тафасе и Деръа, где режим якобы часто нарушает соглашение.

Хотя все это может быть правдой, Москва по-прежнему привержена сути соглашения, которое заключается в ограничении безопасности режима и военного присутствия. Это, в свою очередь, значительно снизит возможности ИРИ и ПроИранских сил по расширению своего присутствия в южном приграничном регионе. Чтобы сохранить соглашение, РФ неоднократно вмешивалась в дела Тафаса и Деръа, чтобы смягчить конфликты между бывшими повстанцами и режимом, который потенциально мог поставить под угрозу урегулирование. В отличие от Ауде повстанцы в Тафасе по-прежнему ведут себя как оппозиционная сила. Они бы не выжили без защиты РФ. Российские гарантии дали бывшим повстанцам свободу маневра, но они также связали свою судьбу с российским присутствием, что повысило их шансы продвигать интересы Москвы на юге.
Tags: Дараа, Деръа, ИРИ, Иран, РФ, Россия, САР, Сирия, Эль-Кунейтра, Южная Сирия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments