Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Categories:

О стратегическом сотрудничестве Турции и Катара. Часть I

Остается вопрос сохранения стратегического партнерства в регионе между Турцией и Катаром и его перспективы. В этом контексте представляет интерес анализ турецкого фонда FDD PRESS, который является филиалом американского FOUNDATION FOR DEFENSE OF DEMOCRACIES, Washington, DC.



В начале своего анализа эксперты показывают, что после объявления в июне 2017 г экономической блокады Катара КСА, Бахрейном, АРЕ и ОАЭ эмират одномоментно потерял доступ к примерно 40% своего продовольственного импорта. При этом первоначальная паника утихла менее чем через 48 часов, поскольку именно Турция начала отправлять в Катар грузовые самолеты с продовольствием и другими товарами. Помощь Турции было не просто гуманитарным жестом. Это был самым заметным признаком жизнеспособности стратегического альянса между Анкарой и Дохой. При этом Катар наряду с ХАМАС и Пакистаном поддержал трансграничную операцию Турции на северо-востоке САР в октябре 2019 г. Ее безоговорочно поддержали в мире только две эти страны. Дипломатические отношения между Катаром и Турцией были установлены почти 50 лет назад, но реальный смысл эти двусторонние отношения приобрели только после того, как в Турции в 2002 г к власти пришла исламская Партия справедливости и развития (ПСР). В течение первого десятилетия правления ПСР, обе страны провели более 70 встреч на высшем уровне. Катар остается самым популярным пунктом назначения для турецких дипломатических миссий. Президент Эрдоган совершил семь визитов только в качестве премьер-министра; эта тенденция не изменилась и до сих пор. Турция и Катар разделяют близость к политическому исламу, которая формирует их региональное взаимодействие. Подпитываемый общей идеологией, турецко-катарское сотрудничество охватывает самые разные отрасли, в том числе оборонную, банковскую, средства массовой информации и энергетику. Турецко-катарская ось на сегодня представляет собой вызов для США и их европейских партнеров по причине того, что Анкара и Доха в рамках своего регионального партнерства активно участвуют в совместных тайных операциях в сфере незаконного финансирования, поддержки исламистских повстанцев за рубежом, продвижение экстремистских идеологий и укрывательство "террористов", связанных с ХАМАС и "Аль-Каидой". При этом обе страны также остаются важными партнерами США. Турция, член НАТО уже более 60 лет, на ее территории находится авиабаза "Инджирлик", где базируются 39-е авиакрыло ВВС США и находился арсенал американского ЯО. На катарской авиабазе "Аль-Удейд" находится передовой штаб Центрального командования США, который курирует военные операции на всей территории Ближнего Востока. При этом надо отметить, что взаимоотношения Турции и Катара с США имеют вторичное значение для развития оперативной ситуации в регионе по сравнению с более глобальным расколом суннитского Ближнего Востока на две конкурирующие оси: турецко-катарскую против саудовско-эмиратской. При этом политический ислам — это тот самый базис, который, на котором собственно и стоит сегодня турецко-катарская ось, что кардинальным образом отличает ее от саудовской-эмиратской. Исламистская ПСР Эрдогана имеет давнюю историю взаимоотношений с "Братьями-мусульманами", которые резко активизировались после выборов 2007 г в Турции. Доха при этом превратила "Братьев-мусульман" в универсальный инструмент для продвижения своего влияния за рубежом. Между тем, как КСА, так и ОАЭ обозначили "Братьев-мусульман" как "террористическую" организацию в свете угрозы, которую они представляют для них как внутри страны, так и за рубежом. При этом примечательно, что Катар официально является ваххабитским государством и исповедует ту же форму ислама, что и КСА. Эр-Рияд и Абу-Даби, с другой стороны, уже давно рассматривали "Братьев-мусульман" и другие исламистские движения в регионе как экзистенциальные угрозы. Это внутрисуннитский конфликт добавляет еще один слой проблем для региона, уже охваченного борьбой между суннитами и шиитами. Обе оси теперь стремятся к проецированию своей силы и влияния по всему региону Ближнего Востока и Северной Африки. В этой связи указывается, что общая стабильность этого региона во многом зависит именно от аспектов именно внутрисуннитской конкуренции, а не межконфессиональной. Далее эксперты обозначают основных региональные точки такого противостояния.

Ливия
Ливия была одним из первых полей сражений между турецко-катарской и саудовско-эмиратской осями. Катар и Турция поддерживают западные области Ливии в лице в основном исламистских ополченцев, в то время как ОАЭ, КСА и АРЕ являются спонсорами командующего ЛНА Халифы Хафтара, который условно возглавляет кланы Киренаики. Это иностранные вмешательство уже самым серьезным образом обострило конфликт и подорвало миротворческие усилия ООН по восстановлению единства страны. Когда началось восстание против Муамара Каддафи в 2011 г, Катар стал первой арабской страной, которая формально признала ливийских повстанцев и направила свои истребители в рамках участия в интервенции под руководством НАТО. Доха даже переправила в Ливию несколько своих военных для поддержки мятежников. Начальник штаба ВС Катара генерал-майор Хамад бен Али аль-Аттыйя признал, что катарские войска были "в каждом регионе Ливии и курировали планы повстанцев". Кроме того, катарские инструкторы организовали обучение ливийских боевиков в Западной и Восточной Ливии, а в августе 2011 г во время боев под Триполи катарский спецназ присутствовал на линии фронта. Степень влияния Дохи на эти события демонстрирует тот факт, что ливийцы вывесили катарский флаг рядом с ливийским флагом 23 октября 2011 г, когда они провозгласили освобождение Бенгази. Ливийцы даже переименовали название площади Алжира в Триполи на площадь Катара. По данным группы экспертов ООН, турецкие компании поставлял оружие ливийской коалиции "Рассвет Ливии". Они также также обвинили Катар в отправке оружия и наличных денег к боевикам-исламистам с начала кризиса в 2011 г. В марте 2013 г. в докладе ООН был сделан вывод о том, что Катар направлял оружие силам, действующим против Каддафи в 2011 и 2012 гг в нарушение эмбарго ООН на поставки оружия. По данным ЛНА, Турция предоставила "прямую военную поддержку" исламистским боевикам в Западной Ливии. Представитель ЛНА утверждал, что у него есть свидетели и спутниковые снимки, подтверждающие что Турция предоставляет оружие, боеприпасы, транспортные средства и даже турецких боевиков в р-не Мисураты с помощью катарских самолетов. В мае 2019 г, спустя один месяц после того, как Хафтар начал свое наступление на Триполи, из Турции прибыла бронетехника и вооруженные беспилотники. По данным The Wall Street Journal, с мая прошлого года Турция продала оборудования, оружия и амуниции на 350 млн$ для союзнических вооруженных формирований в Триполи. При этом сама Анкара такие факты не опровергает, но указывает, что Турция не нарушает эмбарго ООН на поставки оружия в Ливию, а эти поставки осуществляются в рамках двустороннего оборонного соглашения 2012 г. При этом ни Турция, ни Катар так и не смогли достичь сопоставимого с ОАЭ и АРЕ уровня влияния на развитие ситуации с точки зрения ее коренного перелома. В этой связи отметим, что АРЕ и ОАЭ (а также КСА, Франция и РФ) также не смогли продемонстрировать подавляющее преимущество на противником. Для того, чтобы это сделать, надо непосредственно воевать на стороне ЛНА. Этого никто делать не желает, если не считать бойцов российской ЧВК "Вагнер", которые смогли в очень короткие сроки переломить ситуацию с точки зрения установления монополии ЛНА в рамках господства в воздухе. Но опять же этого оказалось недостаточно для того, что взять Триполи. При этом только обозначение намерений Турции направить своих военных в Ливию вынудило ОАЭ, АРЕ и Францию моментально запросить перемирие. Это к вопросу роли Турции и Катара в ливийском досье.

Сомали
Африканский Рог является ярким примером турецко-катарского сотрудничества. Как и в Ливии, одной из основных причин дальнейшей маргинализации региона является борьба за влияние между турецко-катарской и саудовско-эмиратской осями влияния. Деятельность Катара в Сомали началась еще в 2012 г, когда он финансировал успешную президентскую кампанию Хасана Шейха Мохамуда. Он представлял фракцию "Дамуль-Джадид Аль-Ислаха", которую можно оправданно считать сомалийским филиалом "Братьев-мусульман". Х.Мохамуд по началу получал поддержку как от Турции, так и от Катара, но Доха вскоре пересмотрела свою политику в том направлении, придя к выводу, что эта фигура является слабой и коррумпированной. На выборах 2017 г Катар уже финансировал Мохаммеда Абдуллахи Мохаммеда (Формаджо), что и обеспечило ему победу. Формаджо имеет контакты с исламистами из "Аш-Шабаб" через Фахада Ясина, бывшего сотрудника "Аль-Джазиры", который был основным посредником по передаче катарских денег во время выборов 2012 г и руководил предвыборной кампанией Формаджо в 2017 г. Ясин также стал одним из главных координаторов при новом президенте в рамках развития контактов с Турцией и Катаром. В августе 2018 г Формаджо повысил Ясина до заместителя директора Национального разведывательного агентства безопасности. В то время как он поддерживает правительство Сомали, Катар является одним из основных иностранных покровителей "Аш-Шабаб". По ряду данных, Катар переправил в Сомали только в 2016 г 20 млн$ для передачи "Аш-Шабаб" в рамках их подкупа и покупки оружия. В июле 2019 г The New York Times обнародовала аудиозапись телефонного разговора между послом Катара в Сомали и бизнесмена, близкого к катарскому эмиру, Халифой Кайедом аль-Муханади, из которой следовало, что Катар спонсирует теракты в Сомали в рамках достижения своих интересов. Комментируя взрыв автомобиля в порту Босасо на севере Сомали, аль-Муханади утверждал: "мы знаем, кто стоит за этим нападением, целью которого было выдавливание из этого района людей из Дубая". Эмиратская компания P&O Ports управляет портом в Босасо. Аль-Муханади также утверждал, что конечной целью этих мероприятий является передача контракта на управление портом в Доху. По словам бывшего старшего советника предыдущего президента Сомали, катарские благотворительные организации, включая фонд "Благотворительность", ИД "Благотворительность" и Фонд RAF, тесно связаны с "Аш-Шабаб". Советник далее утверждал, что эти благотворительные организации действуют в р-х, контролируемых боевиками. КСА, ОАЭ, АРЕ и Бахрейн включили эти благотворительные организации в "черный список" в июне 2017 г, утверждая что они финансируют "Аль-Каиду". Доха также активно инвестировала в Сомали со времени прихода к власти Формаджо. В феврале 2017 г Фармаджо посетил Доху, а в мае того же года эмир Тамим бен Хамад Аль Тани пообещал бюджетную поддержку федерального правительства. Когда началась "аравийская" блокада Катара в июне 2017 г, Фармаджо официально сохранял нейтралитет Сомали и отклонил предложение о кредите в 80 млн$ от ОАЭ в обмен на присоединение к блокаде. При этом полуавтономные р-ны Галмудуг, Пунтленд и Хиршабель действительно разорвали связи с Катаром, что стало результатом успешного использования рычагов финансового давления со стороны ОАЭ и КСА. В ноябре 2017 г Катар согласился выделить 200 млн$ для финансирования строительства двух магистралей, связывающих Могадишо и северные и южные районы Сомали, а также восстановление зданий нескольких федеральных органов власти в столице. В мае 2018 г катарский чиновник сообщил, что Доха предоставила 385 млн$ на развитие инфраструктуры, образования, и гуманитарной помощи правительству Фармаджо. В декабре 2018 г Катар и Сомали подписали восемь соглашений о взаимопонимании, охватывающие такие разнообразные области, как морской транспорт, налогообложение, инвестиции, торговля и техническое сотрудничество, а также оперативное управление портами. В январе 2019 г Катар пожертвовал 68 бронированных автомобилей для армии Сомали.

Анкара также активизировала свое взаимодействие с Сомали за последние годы. По сути, Турция является крупнейшим иностранным партнером Сомали, например, военная школа, построенная Турцией, находится в Могадишо. Она была открыты в сентябре 2017 г, должна вмещать до 3000 военных, и обошлось это Анкаре в 50 млн$. Обозначение явного турецкого интереса к этой стране надо отнести к 2011 г, когда Р.Т.Эрдоган координировал оказание помощи по ликвидации разрушительного голода, поразившего Сомали. В то время когда Запад игнорировал Сомали, Эрдоган возглавил делегацию высокопоставленных чиновников кабинета министров, журналистов, руководителей неправительственных организаций (НПО). Этот визит был приурочен к рамадану и таким образом Эрдоган стал первым неафриканским лидером, посетившим Сомали за два десятилетия. С 2011 г Турция закачала более чем 1 млрд$ помощи стране, в том числе за счет строительства школ и больниц. Холдинг "Албайрак" получил в 2014 г 20-летний контракт на работу в порту Могадишо, в то время как турецкая компания Favori управляет Международным аэропортом Могадишо. Turkish Airlines является единственной международной авиакомпанией, которая летает в Сомали. В 2016 г Турция открыла в Могадишо самое большое свое посольство в мире. Турецко-сомалийская торговля демонстрирует положительную динамику и стремительно растет с ничтожных 5,1 млн$ в 2010 г до 123 млн$ к 2016 г. В начале 2018 г оба правительства подписали двустороннее торговое соглашение, основанное на предыдущих договорах, которые охватывают энергетику, электроэнергетику, образование и рыболовство.

Катарско-турецкие отношения в Сомали не являются реально стратегическими. Там хватает и разногласий. Та же аудизапись с откровениям аль-Муханади, который также является посланником эмира Тамима бен Хамада Аль Тани, лежат сейчас в центре, если не конфликта, то, по красней мере, в центре некоторого напряжения между Турцией и Катаром в Сомали. Для разгневанной Анкары этот эпизод был грубым нарушением соглашения между турецким Национальной разведывательной организацией MIT и катарскими оперативниками в Сомали об обязательстве сторон воздерживаться от любых несогласованных контактов с "Аш-Шабаб". Несмотря на это, 21 августа Доха направила в Могадишо многочисленную делегацию, которая настоятельно призвала президента Формаджо прекратить сотрудничество с Анкарой и укрепить свои партнерские отношения с Катаром. Формаджо на это не пошел тогда: он должен учитывать тот факт, что Анкара инвестировала средства в инфраструктуру и снабжает сомалийскую армию, а также обеспечивает подготовку сомалийских военнослужащих на турецкой базе в Могадишо. Со своей стороны, Доха инвестирует средства в порты, включая Хобио, и в сомалийскую армию. В знак того, что Турция намерена сохранить свой статус в Сомали, в начале ноября 2019 г. в Анкаре состоялись заседания совместного турецко-сомалийского комитета в присутствии сомалийского министра экономического развития Джамаля Мохаммеда Хасана. То есть не все там однозначно линейно, и последний по времени теракт в Могадишо, во время которого погибли турецкие инженеры, тому свидетельство. Если же взять общий тренд политики Катара и Турции в Сомали — это усилия по сокращению влияния ОАЭ, КСА и АРЕ в этой стране. По оценкам ряда экспертов, Могадишо продолжает оставаться одной из ключевых точек борьбы за влияние в районе Африканского Рога, которую Катар ведет против ОАЭ и КСА. В этой связи надо отметить, что Катар делает сейчас упор в рамках своей политики на сомалийском направлении не только на чисто экономических проектах, но и на вопросах безопасности с точки зрения своего участия в подготовке национальных сомалийских кадров. И в данном случае существует некое разделение труда между союзниками в лице Дохи и Анкары: если первые делают сейчас упор на подготовке офицеров спецслужб Могадишо, то турки планируют сосредоточится исключительно на подготовке кадров для Сомалийской национальной армии. При этом надо учитывать, что КСА — это ведущий экспортный рынок для Сомали с точки зрения того же древесного угля (контрабандой которое активно занимаются в том числе и исламисты "Аль-Шабаб"). Для АРЕ Африканский Рог жизненно важен с точки зрения наличия противоречий по теме водных ресурсов с той же Эфиопией, а ОАЭ стремятся к монополии своего контроля над основными морскими портами региона. В Нью-Йорке эмир Катара Тамим бен Хамад Аль Тани вновь заявил о своих обязательствах по поддержке экономического развития в Сомали, которые он уже сделал в мае. При этом катарцы и турки не забывают и про идеологический аспект укрепления своего влияния в Могадишо. В данном случае имеется ввиду подкуп местных имамов, которые сейчас в значительной степени финансируется катарцами через штаб-квартиру "Братьев-мусульман" и через которых стимулируются антиэмиратские настроения среди местной политической элиты и населения. В этой связи Катар и Турция в настоящее время активно работают над созданием лояльной себе сети сомалийских имамов. Бывший премьер-министр Турции Ахмет Давутоглу первым выдвинул идею о том, что именно местные клирики должны выступать в качестве главного инструмента обеспечения амбиций турецкой армии по развертыванию своих сил за пределами собственных границ. С этой целью Анкара активно задействовала турецкую ассоциацию Ditib, которая является филиалом турецкого государственного религиозного управления Diyanet и чья деятельность сегодня тесно координируется и направляется турецкой спецслужбой MIT (Milli Istihbarat Teskilati) во главе с Хаканом Фиданом. В свою очередь, Катар через созданную им систему финансового стимулирования сомалийских имамов обеспечивает их нахождение в плотной орбите руководства Ditib. При этом основная цель Ditib — спровоцировать враждебность по отношению к ОАЭ.

ХАМАС
Катар и Турция позиционируют себя в рамках палестино-израильского конфликта в качестве покровителей ХАМАС. Для Турции и Катара, двух покровителей "Братьев-мусульман", поддержка ХАМАС выглядит естественно. Катар уже много лет напрямую финансирует ХАМАС, учитывая, что с 2012 г группа получила более 1,3 млрд$. Финансирование со стороны Катара продолжается и по сей день, Доха выделила с 2018 г около 330 млн$ на выплату помощи семьям, проживающим на территории, контролируемой ХАМАС сектора Газа. В случае Турции эта практика оказания помощи ХАМАС насчитывает уже более десяти лет. Во время конфликта между Израилем и ХАМАС в 2014 г Катар и Турция вела переговоры от имени палестинцев, настаивая на одностороннем прекращении огня, ослабления израильской блокады Газы и подключения ХАМАС к торговым операциям. При этом требовании эти две страны активно участвовали в составлении плана прекращения огня, который был представлен Израилю тогдашним государственным секретарем США Джоном Керри. План Керри предусматривал выделение ХАМАС в Газе млрд$ и без обязательства этой группы демонтировать свои ракеты, тяжелое вооружение или туннели. В конце 2014 г давление из ССАГПЗ вынудили Катар занять более жесткую позицию в отношении ХАМАС. Тогдашний глава политбюро ХАМАС Халед Машаль в 2012 г был даже вынужден передислоцироваться из Дохи в Анкару. Машаль вернулся в Доху в 2015 г и был замечен рядом с радикальным проповедником Юсефом аль-Кардауи на молитвах в сентябре 2017 г. В Дохе также пребывает в эмиграции эмиссар ХАМАС Джабарин. По данным Министерства финансов США, он вместе с несколькими другими эмиссарами ХАМАС возглавил "финансовое управление ХАМАС" и создал новую "финансовую сеть в Турции", которая позволяет ХАМАС осуществлять сбор, инвестирование и отмывание денег для перевода в Газу и на Западный берег. Джабарин имеет катарский паспорт и является главным посредником между ХАМАС и КСИР ИРИ. Турецкая компания Redin Exchange определена как ключевая часть инфраструктуры, используемой для перевод денег ХАМАС. С 2017 г через эту компанию были переведены миллионы в интересах военного крыла ХАМАС "Бригады Иззеддина аль-Кассама". Как Катар, так и Турция были втянуты в финансовый скандал, связанный с благотворительной сетью "Союза добрых", которую правительство США санкционировало в 2008 г в качестве органа по сбору средств для ХАМАС. В состав сети входила фонд Турции IHH и три катарских благотворительных фонда. Председателем Союза является Юсеф аль-Кардауи, который пользуется безопасным убежищем в Катаре и служит духовным наставником ХАМАС. Катар оградил его от возможного уголовного преследования со стороны АРЕ. В 2009 г Министерство финансов США настоятельно призвало руководство Катара добиться отстранения Ю.аль-Кардауи от руководства шариатским наблюдательным советом Исламского Банка Катара. Связи Дохи и Анкары с ХАМАС надо рассматривать как не только дань курирования этими странами "Братьев-мусульман", но и как инструмент своего влияния в формате ближневосточного урегулирования и инструмента влияния в рамках поддержания нужного градуса дестабилизации на Синае.

САР
С самого начала разразившейся гражданской войны в 2011 г Катар и Турция работали над созданием совместного инструмента покровительства суннитских оппозиционных группировок, в рамках свержения режима Башара Асада. Катар снабжал оружием и финансами эти группы, в то время как Турция оказывала помощь в подготовке кадров и материально-техническом обеспечении. В 2012 г Катар, как сообщается, перевозил оружие в Турцию, где при помощи турецких спецслужб этот груз пересекал границу. На сегодня основной вектор внимания Анкары сосредоточен в первую очередь на предотвращении перспективы создания курдского государства вдоль турецко-сирийской границы. Катар, тем временем, концентрируется на поддержке отдельных сегментов сопротивления в САР, прежде всего тех, которые ассоциируют себя с "Братьями-мусульманами". Эта политика изначально поставила Катар в противоречие с КСА, которая в начале войны поддерживала только Сирийскую свободную армию и светские группировки. Сразу скажу, что это полный бред. КСА с самого начала взяло курс на культивирование в САР аналога "Аль-Каиды" в лице "Джебхат ан-Нусры" в противовес светским сегментам оппозиции и прокатарского ИГИЛ. КСА изменила свою политику после того, как ИРИ увеличил свое участие в САР. Как отмечает Иегуда Бланга, "Эр-Рияд тогда стал готов поддержать салафитские группировки и сотрудничать с Катаром". Снова бред: никогда КСА и Катар в САР не сотрудничали. А FSA поддерживали и поддерживают именно турки. В 2012 г Турция создала "координационный центр" в Адане, примерно в 60 милях от сирийской границы, через которые Анкара и Доха направляли оппозиции оружие. В период с 2012 по 2013 гг Катар направил в Турцию больше военных грузовых самолетов для вооружения сирийских повстанцев, чем это сделала любая другая страна. В 2016 г Катар удвоил свою поддержку для повстанцев на фоне отзыва такой поддержки со стороны Вашингтона. В мае 2018 г Турция создала "Фронт национального освобождения", состоящий почти из 10 фракций FSA наряду с "Ахрар аш-Шам" и "Харакат Нур ад-Дин аль-Зенки". Турция также стремилась к тому, чтобы с участием просаудовской "Джебхат ан-Нусры" и несколькими другими джихадистскими группировками сформировать "Хайат Тахрир аш-Шам" в 2017 г, но эта затея провалилась. Тем временем у MIT Турции до сих пор есть регулярные отношения с "Джебхат ан-Нусрой", даже после того, как Анкара неохотно признала ее "террористической группой" в 2014 г. Ракеты, боеприпасы и полуфабрикаты минометных снарядов перевозились на грузовиках в сопровождении сотрудников MIT в некоторые р-ны САР, контролируемое "Джебхат ан-Нусрой" в 2013 и 2014 гг. В марте 2015 г ряд суннитских исламистских ополчений, включая "Джебхат ан-Нусру", "Ахрар аш-Шам", сформировали "Джаиш аль-Фатх". "Джебхат ан-Нусра", возглавляла коалицию, а эмир Катара был посредником в формировании "Джаиш аль-Фатх". Очень сомневается в этом утверждении. Организация взяла под контроль мухафазу Идлиб в марте 2015 г и начала получать финансирование из Катара, Турции и КСА. Опять же это не так. В Идлибе шла междоусобная война и победу в ней в конечном счете одержали просаудовские группы. Широкий спектр публикаций также обвинил Доху в косвенном финансировании "Джебхат ан-Нусры" через выкупы. Турецкий обозреватель Юсуф Канли написал в октябре 2013 г, что именно Катар помог договориться об освобождении двух турецких пилотов, которых задержали "Джебхат ан-Нусра" в САР. Канли утверждал, что Катар заплатил 150-миллионный выкуп "Джебхат ан-Нусре" в рамках обмена. В 2014 г в прессе появились сообщения о том, что Катар заплатил млн$ выкупа "Джебхат ан-Нусре" за освобождение сирийских монахинь и 45 фиджийских миротворцев. В мае 2016 г "Джебхат ан-Нусра" выпустила испанских журналистов Анхеля Састре, Антонио Памплиега и Хосе Мануэля Лопеса после 10 месяцев плена. Испанское правительство поблагодарило Анкару и Доху за их роль посредников в этом процессе. Эта сделка предусматривала выкуп в размере 3,7 млн $ за каждого репортера, а также неустановленное количество "гуманитарной помощи".

Еще одна группа "Ахрар аш-Шам" до 2017 г была одним из ближайших союзников Турции в САР. Турция начала посылать оружие и деньги этой группе в 2015 г. Сообщается также, что турецкие и катарские НПО поддержали "Ахрар аш-Шам" через их помощь салафитскому Сирийскому исламскому фронту (СИФ). СИФ, как сообщается, также получил деньги и гуманитарные товары из крупнейшего НПО Катара "Благотворительность" и от турецкого фонда IHH. Эти два фонда поддерживают очень тесные связи, и в декабре 2015 г эти две организации подписали соглашение о партнерстве в САР. "Ахрар аш-Шам" и ХТШ начали воевать друг против друга в июле 2017 г, демонстрируя пределы турецкого и катарского влияния. В соответствии со своими интересами и ценностями сегодня, турецко-катарское партнерство в САР вступило в новую фазу, которая включает в себя восстановление своих позиций в суннитском сегменте сопротивления. В этой связи отметим, что, проиграв Идлиб КСА в силу прежде всего финансовых рычагов влияния, турки сейчас сосредоточили свое внимание в основном на курдском вопросе и создании зоны безопасности на севере САР. В этой ситуации катарцы резко минимизировали свое участие в сирийском досье прежде всего в силу фиаско их проекта ИГИЛ. При этом обе страны будут пытаться влиять ситуацию через культивирование достаточного уровня своего влияния в адресном суннитском сегменте сопротивления, сохраняя при этом Идлиб как отвлекающий силы Дамаска и Москвы оплот сопротивления.
Tags: Катар, Турция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments