Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Categories:

О стратегии КНР на БВ в условиях кризиса между США и ИРИ

Последние годы весь мир пристально следит за обострением отношений между США и ИРИ, и возможно, ни одна другая страна не следит за ситуацией так пристально, как КНР. Для КНР перспектива новой американской авантюры на Ближнем Востоке в форме потенциальной войны с ИРИ представляет собой одновременно и тревожную перспективу, и интригующую возможность. Китайские специалисты отмечают, что наиболее очевидные интересы официального Пекина (стабильность цен на углеводороды и их поставки из Персидского залива) будут негативно затронуты в случае эскалации военных действий. Но в долгосрочной перспективе американо-иранский конфликт потребует привлечения значительных средств и уменьшит возможности США для проекции силы на Азиатско-Тихоокеанском театре военных действий (ТВД).



Анализ китайских источников показывает, что позиция КНР после убийства генерала К.Сулеймани была недвусмысленной. На следующий день после атаки министр иностранных дел КНР Ван И во время телефонного разговора со своим иранским коллегой Мохаммадом Джавадом Зарифом выступил против злоупотребления силой США и высказал мнение, что США вместо этого должны искать решение путем диалога. Постоянный представитель КНР в ООН Чжан Цзюнь также заявил, что США нарушили основные нормы международных отношений, убив К.Сулеймани. "Мы настоятельно призываем США не злоупотреблять каким-либо дальнейшим применением силы", – отметил китайский высокопоставленный дипломат.

Известно, что несколькими днями позже официальный Тегеран объявил, что больше не будет соблюдать ограничения по обогащению урана, согласованные еще в 2015 г. Заявление ИРИ стало последним шагом в сворачивании его обязательств после того, как США в одностороннем порядке вышли из сделки и вновь ввели санкции. В ответ на это в МИД КНР заявили, что "будет предпринимать неустанные усилия", чтобы спасти иранское ядерное соглашение и снизить напряженность на Ближнем Востоке. "Независимо от того, как изменились глобальная и региональная ситуация, решимость КНР развивать всестороннее стратегическое партнерство с ИРИ не изменится", — заявил посол КНР в ИРИ Чан Хуа.

Возможные сценарии для КНР в условиях кризиса
Китайские специалисты отмечают, что в нынешней напряженной ситуации перед КНР открываются следующие возможности:

– использовать рычаги давления на Тегеран и обострять отношения между ИРИ и США для отвлечения сил и внимания последнего от АТР;

– не выбирать чью-либо сторону, способствовать скорейшей нормализации обстановки, выступив посредником в переговорах, и продолжить курс на интеграцию ИРИ в международное сообщество (сохранить СВПД и снять санкции).

Китайские специалисты отмечают, что первый путь – слишком большой риск, нехарактерный для внешнеполитической традиции КНР. Второй – не принесет ощутимых дивидендов, но не испортит существующие и сохранит роль нейтральной стороны, открытой для сотрудничества со всеми странами на Ближнем Востоке (БВ). Прежде чем дать ответ, по какому же пути пойдет КНР в самое, следует пояснить, почему для Поднебесной ИРИ – это важно, и как сформировалось всестороннее стратегическое партнерство двух стран.

Основы сотрудничества ИРИ и КНР
По мнению китайских специалистов, для ИРИ КНР является ключевым союзником в противостоянии давлению США, особенно в условиях изоляции Тегерана союзниками США, такими как Израиль и КСА. После выхода из СВПД в августе 2018 г Трамп ввел санкции в отношении ИРИ и пригрозил ввести ограничения против стран, которые продолжают торговать с ИРИ. Сегодня КНР является одним из последних оставшихся покупателей иранской нефти и, к тому же, главным торговым партнером ИРИ. По данным китайской статистики, объем двусторонней торговли КНР с ИРИ вырос примерно с $2 млрд в 2000 г до $35 млрд в 2019 г, в то время как китайские инвестиции в ИРИ превысили $27 млрд в период с 2005 по 2019 гг. Оценочно, в 2019 г КНР получил почти 1/3 от общего объема экспорта ИРИ, около половины китайского импорта составляла сырая нефть.

По данным китайских экономистов в ноябре 2019 г КНР импортировал 547 758 тонн иранской нефти, что в 6 раз меньше, чем 3,07 млн тонн в апреле, по данным Главного таможенного управления КНР. Таким образом, введенные против ИРИ американские санкции заставляют и китайские компании сворачивать свою деятельность с ИРИ. Стоит отметить, что Тегеран также является ключевым звеном в расширении китайской стратегической инициативы "Один пояс, один путь". Известно, что в 2016 г во время государственного визита председателя КНР Си Цзиньпина в Тегеран, китайская сторона пообещала увеличить двустороннюю торговлю до $600 млрд до 2026 г.

По данным китайских источников, во время восьмилетней ирано-иракской войны в 1980-х гг КНР была поставщиком вооружения и военной техники для ИРИ, в то время как США и Франция поддерживали Ирак, поставляя ему военную технику. Известно, что КНР не только продавал ИРИ легкое стрелковое вооружение, но и снабжал его тактическими баллистическими и противокорабельными крылатыми ракетами типа "Шелкопряд". Примечательно, что китайские технологии можно увидеть во многих иранских ракетных комплексах, от ракет малой дальности "Огаб" и "Назит" до ракет большой дальности "Шахаб". После введенного против ИРИ эмбарго ООН на поставки большинства видов неядерного вооружения КНР остался одним из трех крупнейших партнеров ИРИ по передаче оружия в период с 2008 по 2018 гг, экспортировав его на сумму $269 млн. КНР также активно помогал развитию ядерной программы ИРИ, хотя большая часть этой помощи была направлена на гражданское использование ядерной энергии.

Характер китайско-иранских отношений
Для полного понимания картины стоит помнить, что КНР не ограничивает себя сотрудничеством только с ИРИ. Пекин успешно выстроил отношения с ИРИ, но в тоже время главным поставщиком нефти для КНР в регионе является КСА, заклятый соперник Тегерана. ИРИ является лишь четвертым крупнейшим поставщиком нефти для КНР. Экономические интересы КНР в Персидском заливе намного превышают его зависимость от импорта иранских энергоносителей. В период с 2000 по 2018 гг объем торговли с шестью членами ССАГПЗ, (КСА, ОАЭ, Кувейт, Оман, Бахрейн и Катар) вырос с $10 млрд в год до $150 млрд. Кроме того, китайцы вкладывают в страны Персидского залива гораздо больше средств, чем в ИРИ. С момента запуска китайской инициативы "Один пояс, один путь" в 2013 г инвестиции КНР в страны ССАГПЗ достигли $56,3 млрд. За тот же период китайские компании направили в ИРИ $13,7 млрд. Примерно такая же ситуация и с продажей оружия. В период с 2013 по 2018 гг КНР продал ИРИ оружия на сумму $27 млн, а КСА закупила китайское оружие на сумму $125 млн. Как мы видим, ИРИ является важным элементом в ближневосточной политике КНР, но всего лишь одним из многих, и в Пекине дорожат именно равной удалённостью со всеми серьезными игроками и стремятся избежать ситуации, когда все яйца окажутся в одной корзине. Если с ИРИ надо будет прекратить торговлю нефтью, КНР сможет найти альтернативный источник.

Среди многих китайских экспертов существует консенсус относительно того, что последствия 11 сентября 2001 г наряду с финансовым кризисом десятилетней давности создали для КНР период стратегических возможностей, когда война с террором захлестнула США, а КНР смог в течение 10 лет увеличить свой ВВП в шесть раз. Это "золотое десятилетие" подошло к концу, когда КНР стал все более настойчивым в своей внешней политике, что в свою очередь привело к возобновлению конкуренции ведущих держав в качестве приоритета национальной безопасности США. Как минимум, напряженность будет отвлекать внешнеполитические приоритеты США, внимание и ресурсы, оставляя на время конкуренцию с КНР на втором плане. Это также может породить у США потребность в китайском сотрудничестве на БВ, что даст КНР рычаги влияния на других фронтах двусторонних отношений, например в торговых переговорах.

Некоторые китайские специалисты предостерегают от того, чтобы возлагать слишком большие надежды на получение КНР прибыли от беспорядков на БВ. Хотя Китай может чувствовать облегчение, видя, что США отвлекаются на ИРИ, этому есть предел, учитывая сильную зависимость КНР от нефти на БВ. Так, иранский режим может нанести новые удары по западным торговым судам или даже попытаться закрыть Ормузский пролив, через который ежедневно проходит около 1/5 мировых запасов нефти. В частности, нарушение судоходства через жизненно важный путь будет иметь катастрофические последствия для КНР, учитывая, что примерно 44% китайского импорта нефти приходится на страны Персидского залива. Это и объясняет возможную дилемму, с которой в своих расчетах относительно американо-иранской напряженности столкнулся КНР. В целом Китай хотел бы, чтобы США отвлекли свое внимание на ИРИ, но существует риск того, что эскалация напряженности вызовет непропорциональный ущерб энергетическим интересам и интересам безопасности КНР в регионе.

Военный аспект интересов КНР
Китайские специалисты отмечают, что если дипломатия потерпит неудачу, у КНР может не быть выбора, кроме как использовать обострение ситуации для развертывания ВМС НОАК в западной части Индийского океана, где они участвуют в операциях по борьбе с пиратством с 2016 г. Дополнительные надводные (а в перспективе и подводные) корабли будут использовать стратегически важный пункт материально-технического обеспечения (ПМТО) ВМС НОАК на территории Джибути, где также находятся американские, французские, итальянские и японские военно-морские базы. Оттуда ВМС НОАК могли бы обеспечить сопровождение принадлежащих КНР танкеров и контейнеровозов, проходящих через два стратегических пути региона: Ормузский пролив в устье Персидского залива и Баб-эль-Мандебский пролив, вход в Красное море, который уязвим для нападения поддерживаемых ИРИ йеменских повстанцев-хоуситов.

Еще одним свидетельством усиления военного сотрудничества КНР в противовес американским ВС стали первые четырёхдневные совместные военно-морские учения ВМС НОАК, ИРИ и РФ в Оманском заливе, прошедшие в декабре 2019 г и охватившие морскую акваторию в 17 000 кв. км. В МО КНР подчеркнули, что эти маневры "никак не связаны с региональной ситуацией", но некоторые зарубежные наблюдатели утверждали, что они посылают четкий сигнал Вашингтону и должны снизить региональную напряженность. Но как мы видим, устранение К.Сулеймани во многом противоречит тезису, что присутствие КНР и его активность в регионе могут послужить сдерживающим фактором для Вашингтона.

Предпочтительным видится расклад, когда КНР не станет предпринимать действия, обостряющие обстановку вокруг Ири, но наоборот займет осторожную сбалансированную позицию, позволяющую "помирить" США и Ири. КНР, несмотря на все свои активы в ИРИ, не будет брать на себя роль защитника иранского режима во избежание ухудшения отношений с США и арабскими странами. В подтверждение этому стоит отметить, что в уже упомянутом телефонном разговоре министра иностранных дел КНР Ван И со своим иранским коллегой было подчеркнуто, что КНР будет "играть конструктивную роль" в поддержании мира и стабильности в регионе Персидского залива. Этот осторожный комментарий согласуется с прошлыми попытками КНР избежать обязательств в регионе и не ввязываться в драку с США и их сателлитами. В действительности Пекин до сих пор мало что сделал для противодействия усилиям Трампа в давлении на Тегеран, помимо защиты иранской ядерной сделки и критики односторонних санкций США в Совбезе ООН.

В заключение хотелось бы отметить привести следующие выводы и обобщения по рассматриваемой теме:

1) Традиционно осторожная и сдержанная внешняя политика КНР и понимание того, что экономический ущерб от военного конфликта с участием ИРИ будет слишком значителен, убеждают политическое и военное руководство Поднебесной в сохранении статуса-кво в регионе со скорейшей деэскалацией. На данный момент КНР сохраняет хорошие рабочие отношения со всеми странами Персидского залива и не собирается путать политику с экономикой.

2_ Отвечая на вопрос, будет ли КНР предпринимать активные действия для защиты нынешнего режима в ИРИ, можно вспомнить, как КНР избегала попыток остановить американские усилия по свержению своего давнего союзника Николаса Мадуро, заявив лишь, что это внутреннее дело, которое должен решить самостоятельно венесуэльский народ. Нет никаких предпосылок тому, что в ИРИ КНР стал бы действовать по-другому.

3) На фоне происходящих разногласий между США и ИРИ в Пекине понимают, что серьезный хаос на БВ нанесет прямой ущерб энергетической безопасности КНР, причем не только из-за прерванных поставок, но и из-за любого резкого скачка цен на нефть. КНР стремится проводить сбалансированную дипломатию на БВ между Израилем и арабскими странами, а также между ИРИ и суннитскими странами.

4) Крупный региональный конфликт, скорее всего, лишит КНР возможности балансировать и вместо этого вынудит его сделать трудный выбор. А как показывает практика, КНР предпочитает делать выбор в пользу прагматизма и инвестиций. Итог один: любой конфликт между ИРИ и США будет иметь огромные последствия для мировой экономики, энергетических рынков и политического порядка. В интересах КНР (и всех остальных) попытаться сделать так, чтобы это не происходило.
Tags: Ближний Восток, ИРИ, Иран, КНР, Китай, Персидский Залив
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments