Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Categories:

Что за племена населяют Сирийскую Пустыню и долину Евфрата. Часть 1

Нужно ли это знать? Думается, что тем, кто работает на Арабском Востоке или контактирует с представителями этого обширного региона, подобная информация будет совсем не лишней. Ведь по сей день функционирование арабских обществ – это во многом взаимоотношения между традиционными структурами. Взаимоотношения, которые опираются на такие, казалось бы, несущественные для современного мира факторы, как клановое происхождение и история "мира и войны" между племенами и трайбалистскими объединениями. То есть понимание внутренней жизни ближневосточных стран невозможно без хотя бы общего знания об их клановой "ткани", о родственных связях и исторических дружески-союзнических или враждебных отношениях между теми или иными племенами



Кстати, первыми этой темой озаботились в Британской империи, чье проникновение на Ближний Восток и регион Персидского залива уходит, как минимум, в XVII век. Британские эмиссары и разного рода "путешественники" и ориенталисты, находившиеся, как правило, на службе Ее Величества, обращали серьезное внимание на трайбализм и старались донести важность этого момента при работе с арабами в своих трудах. Так, Самюэль Майлс оставил по итогам изучения региона следующее наставление:

"Без определенного знания (some knowledge) об арабской этнологии и генеалогии невозможно понять постоянно меняющиеся и калейдоскопичные вариации политических комбинаций и коалиций, которые формируют ход истории народа, разделенного на две великие фракции, отличные друг от друга происхождением, политикой и характером, но единые в языке и социальных законах".

Речь идет о разделении на "аль араб аль-ариба" (они же Кахтаниты) и "аль-араб аль-мустаариба" (они же Аднаниты). Родоначальником всех людей, согласно верованиям иудеев, христиан и мусульман, являются Адам и Ева. Поскольку население Земли погибло в Потопе и выжили только Ной с семьей, линия Адама продолжилась в "послепотопных" людях именно через Ноя по линии трех его сыновей – Сима, Хама и Яфета. Согласно Священному писанию, каждый из них стал родоначальником определенных народов, населяющих Землю. Арабы, евреи, персы и греки произошли от Сима. При этом в роли праотцов арабских племен фактически выступают уже его потомки по двум основным линиям – Иоктана (арабы именуют его Кахтаном) и сына Авраама Ишмаэля (у арабов – Исмаил). Кахтан был потомком Сима в четвертом поколении и, по преданию, царствовал в Йемене приблизительно в XX в. до н.э., за что получил прозвище Йаман (Йемен по-арабски произносится "йàман"). У Кахтана было 5 сыновей – Йаариб, Джерхам, Оман, Аад (Харис) и Хадрамаут. Каждый из них считается родоначальником целой группы арабских племен, называемых аль-àраб аль-àриба – автохтонные арабы, т.е. истинные, чистокровные, изначальные. Другие наиболее часто встречающиеся их этнонимы – "йамàни" (т.е. Йеменцы) и араб аль-джануб (Южные арабы). Арабы, которые не происходят от Кахтана, относятся к роду потомка Авраама и его сына Ишмаэля по имени Аднан. Авраам никогда не был в Аравии, но его сын от арабской жены Агарь (араб. Хаджер) и сама его мать ушли из Ханаана (Палестины) и после периода скитаний поселились на месте нынешней Мекки. На ранней стадии эту линию именовали Бени Исмаил, позднее имя родоначальника было изменено на потомка Исмаила Аднана, который жил после своего именитого предка, по разным версиям, через 20–40 поколений. Существует предположение, что Аднан был современником вавилонского царя Навуходоносора II (605–562 до н.э.). Считается, что аднаниты, таким образом, не имеют изначального арабского происхождения, а прошли, уже будучи в Аравии, через процесс ассимиляции и стали альараб аль-муста`ариба (арабизировавшиеся арабы). Генеалогическая линия потомков Аднана, у которого было 7 сыновей, продолжилась через его первенца Маада и сына последнего Низара. Сыновья Низара – Айяд, Модар, Анмар и Рабиа – родоначальники основных ветвей Аднанитов. Другие названия этой группы – Северные арабы (ашшимали) в противовес южным Кахтанитам и "племена Модара" (Модариты). Также Аднанитов иногда называют по имени старшего сына Модара бен Аднана по имени Кейс Эйлян – "аль-кейси", т.е. Кейсит

В этом же ряду "полезных знаний и рекомендаций" необходимо упомянуть увесистый фолиант леди Энн Блант "Бедуинские племена Евфрата", изданный в 1879 г., и ее же "Паломничество в Неджд" тремя годами позже, подробные заметки подполковника Арнольда Уилсона "Лояльности. Месопотамия 1914–1917" и поистине масштабный труд Джона Гордона Лоримера "Географическая энциклопедия Персидского залива, Омана и Центральной Аравии"

По поводу последнего следует сказать, что все три части (в общей сложности около 5000 страниц) были изданы секретно и рассекречены только в 1955 г. по прошествии 50 лет со времени тех документов британских администраций в Индии и Персидском заливе, которые легли в основу энциклопедии. Работа Лоримера являлась настольной книгой британских дипломатов, служивших в Аравии и Персии. При этом значительное место англичанин уделил племенам, кланам и семействам правителей в целом ряде районов Ближнего Востока. Сам Лоример презентовал эту часть вот так:

"Статьи содержат то главное, что надо знать применительно к региону Персидского залива. - Жители с указанием расовых и племенных отличий, религиозных различий, образа жизни, характера, языка, традиций, одежды и оружия, а также оценки численности населения"

Для наглядности можно привести небольшой отрывок из монографии Лоримера, касающийся племени Шаммар и его верховного шейха Ибн Рашида в Аравии:

"Владения Ибн Рашида простираются к северу до Хамада – района Сирийской пустыни, включают оазис Джауф-эль-Амир и Вади Сирхан, но граница на этом направлении нечеткая. Племена Рвала и Дафир на севере и северо-востоке могут считаться полностью независимыми от эмира (Ибн Рашида), однако Шарарат номинально подчинено ему. Весь Нефуд, т.е. Великая северная пустыня, в которой у него есть форпосты в Хаянийе (الحيانية (и Трубе (تربة ,(находится под его контролем. На востоке его влияние не распространяется за пустыню Дахана. На юге приблизительной границей юрисдикции эмира служит Вади ар-Румах (الرماح وادي ,( но на этом направлении следует исключать часть [региона] Касим, который с главным городом Бурайда лежит севернее Вади, и включить район на полпути между Касимом и Мединой – обширную территорию к югу от Вади ар-Румах, где власть эмира можно считать доминирующей"

Столь же подробно расписаны обычаи племени, ветви и кланы, шейхи, даже внешний вид представителей Шаммар, их одежда и вид клейма для животных. Причем ветви и кланы даны как на английском языке, так и на арабском. Помимо Шаммар в Неджде, приводятся данные и по Шаммар в Северном Ираке. Таким образом, уже в 1915 г. у британских дипломатических работников (и, видимо, не только) были под рукой довольно подробные сведения о племенах монархий Персидского залива, всех их подразделениях и секциях с именами шейхов, генеалогические линии правителей, места проживания кланов и их численность. Все это лишний раз служит подтверждением тезиса о том, что структура и обычаи арабского кланового сообщества – главный источник и неотъемлемая составная часть национальной культуры, на которой в свою очередь зиждутся социальные и даже политические отношения. Различия между родовыми группами – результат таких факторов, как происхождение и историческое развитие на протяжении весьма длительного отрезка времени. Именно поэтому кланово-племенная генеалогия и ее исторический контекст имеют для арабов определяющее значение. Все, что с этим связано, бережно хранится, и информация передается от поколения к поколению.

"Необходимо помнить, что у арабов историческая память и традиции превосходят все другие народы, они имеют глубокую веру в свою породистость (pedigree) и гордятся ею, передавая свою историю, наверное, более тысячи лет, от отца к сыну"

"Арабы всегда хвалились знанием своей генеалогии по сравнению с неарабами – аль-аджам, так как они издревле аккуратно следили за своей линией предков и принадлежностью к благородному происхождению, знали другие племена и народы, идентифицировали свои племена в поэзии и речах, жили единством с родственными семействами и кланами, четко определяли свои ветви, группы и кланы, отвергали чуждые элементы и высказывались на эту тему активно и эмоционально"

В ХХ веке с его стремительными процессами ухода от традиционного общества, укреплением суверенных арабских государств тема трайбализма затушевывалась. Казалось, что это – удел прошлого. Однако с обозначившейся в последнее десятилетие прошлого века шаткостью социально-политического и экономического развития ближневосточного региона, с появлением множества вопросов к функционированию институтов государства тема племен и кланов вновь оказалась востребованной. Показатель этого – количество книг современных авторов на данную тему. Нередко с публикацией сведений, которые в тех или иных племенах, кланах и семействах считают неверными или искажающими истину. Так, верховный шейх племени Ульд Али (из конфедерации Аназа) Митъеб ас-Смейр по поводу появляющихся "новых материалов" о племенах:

(В данном контексте термин "нация" использован в общепринятом значении общности в рамках конкретного государства, а не о популярном на Ближнем Востоке понятии единая "арабская нация")

"Никакому писателю не позволено подменять генеалогические сведения без наличия на то подлинных свидетельств. Как сказал пророк Мухаммед (мир ему и молитвы): "Нельзя вмешиваться в происхождение". После 1400 г. хиджры (1980 г.) было издано много книг, в которых истина извращена, хотя до этого времени было немного историков. История – это не вымышленные рассказы, которые можно писать без ответственности за то, о чем пишешь. Необходимо фиксировать и передавать историю такой, какой она была"

Такая щепетильность не случайна. То, какого рода-племени тот или иной арабский человек, важно как для него самого, так и для окружающих. Люди считают себя вправе точно знать, с кем имеют дело, что можно ожидать и на что рассчитывать:

"Племенная принадлежность – важный источник социальной идентификации в каждом государстве, трайбалистские институты – клановые советы, браки, семейные мероприятия – обеспечивают наиболее важные социальные связи между индивидуумами".

"Происхождение (descent) играет важную роль на Ближнем Востоке при установлении статуса индивидуума, наделении его основанием требовать положение в обществе, род занятий, имущество, руку девушки, экономическое содействие, военную помощь, социальные, юридические или религиозные функции, место в совете, членство в более крупных социальных единицах и др."

Вот такой сложной "материи", как происхождение племен и кланов, в данном случае применительно к восточной части Сирии, и посвящена эта книга. С небольшими экскурсами в историю в целях понимания того, какую роль сыграло то или иное племя, какие у него были "взлеты и падения", кто были союзники и оппоненты.

Еще один важный момент при изучении кланов и племен – соотношение (дихотомия) "племя – государство" в современных арабских странах. С анализом этим отношений, начиная с последнего периода Османской империи. И хотя этой теме, включая непосредственно сирийские реалии, посвящено немало аналитических работ, многие исследователи прошлого отстаивали ту точку зрения, что с развитием современного национального государства (nation-state) роль родоплеменных структур будет уменьшаться, что произойдет полный переход от трайбализма к тому, что квалифицируется как нация. Соответственно, клановая принадлежность и лояльность уступят место национальному самосознанию.

Сегодня можно констатировать, что этого не произошло. Или произошло далеко не в полной мере. И это в те годы, которые для региона можно считать относительно стабильными. На нынешнем же этапе, когда в результате событий т.н. "арабской весны" произошло разрушение государственных институтов во многих странах Ближнего Востока и Северной Африки, подрыв легитимности власти и национального суверенитета, можно говорить даже об обратном процессе. Маятник качнулся, по сути, назад в Средние века, в сторону от национального государства и вновь вывел на передний край родоплеменные и конфессиональные сообщества, тем самым заново подтверждая актуальность высказывания средневекового тунисского историка и социолога Ибн Хальдуна (1332– 1406): "В землях, где проживает множество племен, трудно установить государство"

Кстати, в арабской общественной науке есть термин "циклическая теория Ибн Хальдуна. Согласно ей, пока государство сильное, племена подчиняются и приспосабливаются к политическим и экономическим условиям, сформированным таким государством. Как только государство ослабевает, оно оказывается под угрозой турбулентных изменений со стороны клановых структур, находившихся до этого под его прессом.

События внутрисирийского конфликта, начавшегося в марте 2011 г., в целом показали справедливость тезиса Хальдуна: немалая (хотя и далеко не вся) часть племенного сообщества включилась в антиправительственную деятельность и даже вооруженную борьбу. В октябре 2012 г. в иорданском городе Мафрак во временной резиденции сирийского шейха Али аль-Джасема состоялась сходка кланов Сирии, на которой присутствовало более 250 человек из различных племен, например, Аназа, Бени Халед, Джиббур, Шаммар, Баккара и др. Их требование – представительство в оппозиционном Сирийском национальном совете. Именно в качестве племен и кланов, а не политических структур оппозиции. Вслед за этим начались различные другие собрания шейхов и представителей кланового сообщества, организация боевых дружин на племенной основе. 10–12 декабря 2017 г. в Стамбуле состоялось самое внушительное мероприятие такого рода: Первый генеральный конгресс шейхов, предводителей и представителей сирийских племен. С еще более амбициозной задачей – сформировать постоянно действующую структуру/ организацию, которая представляла бы политические интересы кланового-племенного сообщества. Причем для Сирии это, можно сказать, новое слово, поскольку никогда в истории страны подобной организации не было. Да и в других арабских странах подобная практика не встречается.

Так что, изучение трайбалистских структур – не вопрос одной лишь этнографии. Оно имеет отношение к внутреннему политическому ландшафту ближневосточных стран, помогает разбираться в механизмах функционирования государств и обществ арабского региона.

Сирийские племена всегда притягивали к себе внимание государства. В XIX в. и до конца турецкого владычества в арабском регионе Стамбул через своих наместников на местах (Дамаск, Алеппо и др.) вступал в договорные отношения с предводителями племен, использовал шейхов для обеспечения порядка и безопасности в зонах их ответственности, в т.ч. для снабжения и охраны караванов паломников, направлявшихся в Мекку и обратно (за что шейхи получали значительные денежные пособия). В случае неповиновения и конфликтов османские власти применяли в отношении племен и их частей силу, пленяли и порой физически ликвидировали отдельных шейхов. Не всегда, кстати, военные кампании против арабских кланов были успешными, бывало, что туркам приходилось отступать перед мощью и неуловимостью кочевников. В качестве «антидота» турецкая администрация проводила политику перевода бедуинов на оседлое существование, старалась закрепить их в деревнях, сделать земледельцами. Привязывала к себе кланы через привлечение их лидеров к офицерской военной службе, открыла в Стамбуле школу бедуинских шейхов.

Кстати, очень важная тема в исследовании трайбализма – роль шейхов и верховного шейха племени в особенности. Именно шейх является инстанцией, на которую выходят внешние силы при необходимости общения или взаимодействия с племенем. Будь то другое племя, государственные органы или кто-то еще. В случае обращения какого-либо лица за защитой – он обращается к шейху.

Предводитель племени – высшая инстанция для соплеменников в разрешении споров, улаживании внутренних конфликтов. Хотя в племени есть шейхи «второго звена», курирующие вопросы "чести и крови", последнее слово всегда остается за верховным лидером. То есть шейх поддерживает порядок и мир в племени, блюдет традиции и обычаи. А также управляет общей казной племени. В этой роли на нем же лежит обязанность помогать неимущим и попавшим в беду. Но самое главное, что отмечают в клановом сообществе, – предводитель всегда стоит на страже интересов племени. Никакие другие соображения и интересы не могут быть приоритетней.

Именно этот момент нередко приводил в ходе истории к смене шейхами своей лояльности, к миграциям от одной политической или военной силы к другой.

Что такое шейх и как он маневрирует, отстаивая интересы племени, по крайней мере, в условиях первой четверти ХХ века, наглядно показывает история эмира племени Рвала (из племенной конфедерации Аназа) Нури аш-Шааляна:

"Вскоре после того, как он стал бесспорным эмиром Рвала, Нури предложил свои услуги туркам в обмен на внушительную долю налогов, которые его племя платило государству. Однако во время Первой мировой войны союзники сумели подкупить его и переключить его лояльность на Хашимитов. Нури участвовал в оккупации союзниками Хаурана, и, никогда не упуская шанса получить славу и добычу, он вступил в Дамаск вместе с союзниками в октябре 1918 г. Поскольку Нури командовал 15 тысячами вооруженных людей, принц Фейсал вскоре был вынужден признать его влияние на дамасской сцене и в особенности на армию шерифа Хусейна, которая по своему составу была трайбалистской. В обмен на поддержку Фейсал, как говорят, платил Нури приличную месячную субсидию в 2,7 тысяч золотых фунтов. Но в итоге Нури, который глубоко вовлекся в местные интриги, стал обузой Фейсалу. Его же истинное лицо проявилось в битве при Майсалуне в июле 1920 г., когда он быстро перешел на сторону оккупационных французских сил и заявил, что он все время являлся защитником сирийских христиан"

Однако в целом, после того, как по итогам Первой мировой войны Сирия попала под управление Франции, французы столкнулись с серьезным сопротивлением со стороны бедуинского сообщества, в массе своей поддержавшего оседлое население и движение арабских националистов в борьбе с очередными колонизаторами. Вспомнив политику Стамбула, европейские администраторы Сирии начали учитывать нюансы местного трайбализма. Со временем учредили специальное Бюро по делам племен, стали выплачивать шейхам «вознаграждения».

В 1945 г. сирийское правительство выплатило субсидий на общую сумму 75 600 сирийских лир 34 шейхам племен. Снова на первом месте в списке находились Шаалян: Фавваз получил 66 тысяч сирийских лир, за ним следовал Миджхем ибн Мхейд (5 800), Навваф ас-Салех (3 500) и Даххам аль-Хади (3 500).

После возникновения независимого сирийского государства и особенно с приходом к власти партии Баас (Партия арабского социалистического возрождения) идеологическая установка была на такую модернизацию страны, в которой трайбалистские структуры постепенно превратились бы в реликт. В документе "Ответ партии на невежество и клановость в арабизме" утверждалось: «Регионализм, сектарность и трайбализм – опасные социальные болезни, с которыми необходимо бороться любыми методами, поскольку они серьезно увеличивают и углубляют фрагментацию общества". И далее: "Членство в религиозных, региональных и племенных сообществах становится альтернативой тому, чтобы быть арабом. Этим парализуется потенциал для национальной борьбы, устраняется угроза, которую арабский национализм представляет для сил империализма и реакции"

Однако такие государственные деятели, как президент Хафез Асад (премьер-министр САР в 1970–1971, президент – в 1971– 2000), внесли коррективы в баасистскую линию. Асад-старший был реалистом и к тому же хорошо осведомлен о специфике сирийского общества, поэтому вместо курса на демонтаж клановоплеменных структур установил уважительное взаимодействие с шейхами, увеличил их представительство в парламенте с 7% до 10%, инкорпорировал в министерства и аппарат безопасности. При президенте Башаре Асаде процесс пошел еще дальше. Принадлежность к известным племенам (что не всегда есть у потомственных жителей городов и селений) даже стала предметом гордости и подчеркивания среди чиновников и спецслужбистов.

Абсолютный ренессанс трайбализма на Ближнем Востоке – феномен, возникший в результате т.н. «арабской весны», которая катком проехалась по государствам региона, сминая и разрывая в куски государственную ткань, структуры власти и современные (отвечающие потребностям развития в XX и XXI вв.) общественные институты. Итог разного рода арабских "революций достоинства" – возвращение населения к "корням", к "традиционным социальным структурам", главной из которых является система родоплеменных связей.

Применительно к Сирийской Арабской Республике (САР) клановые структуры стали преподноситься оппозицией практически с самого зарождения антирежимных протестов (начало которых отсчитывают от середины марта 2011 г.) в качестве института, противостоящего власти и правящей баасистской партии. Так, Х.Хасан в статье "Почему племена имеют значение в Сирии" в британской "Гардиан" (25 июля 2012 г.) сообщал, что "племена десятилетиями игнорировались, вытеснялись на обочину и эксплуатировались баасистским режимом в Дамаске, но в демократической Сирии это изменится". Т.Абд в статье в ливанской газете "Сафир" в январе 2013 г. отмечал: "Влияние племен вернулось на передний край политической сцены Сирии". И еще одна схожая точка зрения: "Когда начались протесты, трайбализм сыграл главную роль в спокойных районах Сирии по мобилизации молодежи в протестное движение против режима"

И действительно, в начале 2011 года (по другим данным, четырьмя годами ранее) в Алеппо появился Союз сирийских арабских племен и кланов (السورية العربية والعشائر القبائل اتحاد ,(причем с абсолютно очевидным оппозиционным креном. Вслед начали возникать разного рода другие объединения, встававшие на сторону антиправительственных сил. Удивляться не стоит, поскольку в условиях, когда партия Баас воспринималась как часть режима, а другие партии были мелкими и неавторитетными, объединение оппозиционных сил в провинции пошло не столько по общественно-политической линии, сколько по пути задействования родственных связей. Удобнее и безопаснее. Однако в тех же самых районах противодействие антирежимным силам также зачастую консолидировалось по родоплеменным линиям. Так, в Идлибе шейх племени Бени Азз Ахмед ад-Дарвиш сформировал клановое ополчение в поддержку Дамаска, там же содействие сторонникам правительства оказывали члены племени аль-Хадидийин во главе с шейхом Нури Наввафом ас-Салехом аль-Шархом (находящимся в родстве с министром обороны САР Фахдом Джасемом аль-Фрейджем). Кстати, шейх Ахмед и два сына шейха Нури – Наеф и Абдель Хей – погибли от рук боевиков террористической группировки Джебхат ан-Нусра. Поэтому, как уже отмечалось выше, гораздо важнее не "с кем сегодня племена", а то, что трайбализм получил в связи с сирийскими "революционными" событиями такое "второе дыхание", что его роль и значение стали несравненно больше, чем в допротестный период и за весь ХХ век И последнее. Сирийские племена – в целом довольно крупные, если брать масштабы арабского родоплеменного сообщества. К тому же в САР присутствуют, хотя далеко не целиком, два самых крупных трайбалистских объединения Ближнего Востока – Шаммар и Аназа, которые проживают также в ряде других государств региона, в первую очередь таких важных, как Саудовская Аравия и Ирак. Многие сирийские племена занимают земли и населенные пункты в нескольких провинциях страны.
Tags: Племена, САР, Сирия, Трайбализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments