Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Categories:

Шамиль Басаев. Часть 5

События, происходившие непосредственно в Беслане с 1 по 3 сентября 2004 года, широко известны. 1 сентября бандиты захватили в заложники учеников, родителей и гостей праздничной линейки в городской школе № 1. Всех согнали в школьный спортзал, где разместили множество самодельных взрывных устройств разной мощности, соединенных в цепь, активирующуюся от размыкателя. На размыкателе постоянно дежурил террорист-«кнопочник», причем для активации бомб было достаточно убрать ногу с педали. Это означало фактическую невозможность устранить террористов без подрыва.



С заложниками обращались с исключительной жестокостью – лишили воды, избивали, более двадцати человек (попавшие в заложники мужчины) были расстреляны в первый же день. Попытки вести переговоры в конечном счете были бесплодными.

Басаев лично не участвовал в захвате школы, однако он передал свои политические требования в записке, составленной террористами. От имени Басаева требовалось признать независимость Чечни и прекратить контртеррористическую операцию в республике. Вести переговоры о капитуляции террористы требовали с Масхадовым. Однако Масхадов не выходил на связь, а террористы в школе поставили оперативный штаб в условия жесткого цейтнота: из-за того, что заложникам на жаре не давали воду, была неизбежна скорая массовая гибель детей от жажды.

Важная деталь состоит в том, что лишение заложников воды – фактически пытка, сопряженная с угрозой скорой гибели – не было спонтанным решением террористов в школе. Позднее Басаев, давая интервью, заявил, что условия террористов были следующими:

Если Путин издает приказ немедленно остановить войну, все войска в казармы и начать вывод войск - мы даем всем воду. Если начинается реальный вывод войск - мы даем всем еду. Как только выводятся войска с горных районов, мы отпускаем детей до 10 лет. Остальных - после полного вывода войск. Если Путин подаст в отставку - мы отпускаем всех детей и с остальными уходим в Чечню.

Таким образом, лишение воды и еды было частью исходного плана террористов.

Днем 3 сентября в школе сработала часть взрывных устройств. После этого те заложники, которых не убило и не ранило, начали разбегаться, преступники открыли огонь вслед, сгоняя тех, кого смогли поймать, в школьную столовую, где организовали последний рубеж обороны. Спецназ пошел на штурм, и после многочасового боя вывел оставшихся в живых заложников.




В итоге банда была уничтожена (единственный захваченный живым террорист отбывает пожизненное заключение), но террористами были убиты 333 человека, включая 186 детей, 2 сотрудников МЧС и 10 офицеров спецподразделений.

Между тем, Басаев постарался выжать максимум из трагедии в Беслане. Он неоднократно давал интервью, в частности журналисту радио «Свобода» (организация, выполняющая функции иностранного агента) Андрею Бабицкому, телеканалу ABC и другим СМИ. При этом Басаев непрерывно лгал о своей роли в событиях. Так, он утверждал, например, что его амбиции ограничены только Чечней, забывая о собственном вторжении в Дагестан в 1999 году, уверял, что самолеты в августе 2004 года были сбиты российскими властями, и наконец, гвоздь программы Басаева состоял в тезисе о том, что штурм был инициирован властями, школу штурмовали «вертолеты со снайперами», а «в детей моджахеды не стреляли». На разные лады эта версия повторяется до сих пор.

Теракт в Беслане, безусловно, входит в сомнительный список самых страшных злодейств всех времен и народов, буде кто-то захотел бы составить такой рейтинг. Однако он оказался еще и одним из самых бессмысленных терактов. Никакого изменения политики России в сторону большей терпимости к террористам не произошло. Никаких выгод террористы не приобрели. Даже традиционно благожелательно настроенную к чеченским боевикам общественность стран Запада Беслан шокировал, и уж точно не способствовал росту популярности вооруженного подполья и желанию вступаться за террористов в будущем. Басаев сумел сделать нечто, почти невероятное: впоследствии, когда он был убит, одобрение по этому поводу высказали даже официальные лица ЕС и США.

Наконец, в России Басаеву удалось погрузить страну в глубокий траур и навсегда сделать 3 сентября годовщиной Беслана, но по отношению к боевикам наиболее массовой реакцией общества было пожелание не капитуляции, а истребления причастных к событию террористов – включая, собственно, Басаева.

Характер чеченской войны неизбежно менялся. В самой Чечне боевики несли все более тяжелые потери. Российской общественности происходящее в горах было вовсе не очевидным процессом – обыватель получал мешанину сводок о засадах, налетах, подрывах и уничтожении длинного ряда полевых командиров с ничего не говорящими фамилиями. Между тем, пока остряки упражнялись по поводу уничтожения «пятой правой руки Шамиля Басаева за последний год», в Чечне боевые возможности подполья медленно, но неуклонно сокращались, а пресловутые «правые руки», собственно, составляли костяк из наиболее фанатичных и хорошо подготовленных террористов. Крупные отряды дробились и сокращались в числе из-за потерь, мелкие – самораспускались или просто погибали. Отрядам требовалась некая новая тактика, которая позволила бы им если не победить, то хотя бы просуществовать подольше.

С другой стороны, Чечня как фронт глобального джихада теряла значение. В 2001 году началась силовая операция международной коалиции в Афганистане, в 2003 – война в Ираке. У фанатиков джихада появилось много новых мест, куда можно поехать на войну, а у радикально настроенных миллионеров Персидского залива – группировок, которые можно облагодетельствовать. Медленно затухающая война на периферии исламского мира становилась второстепенным делом в глазах спонсоров.

Басаев провел последнюю реформу подполья, которая позволила ему продержаться ближайшие годы. Отряды боевиков разделились на совсем небольшие ячейки, буквально по несколько человек. Эти группы чаще, чем в начале нулевых базировались на конспиративных квартирах в городах, а их основным источником доходов становился рэкет. В принципе, нельзя сказать, что он совершил какую-то коренную ломку подполья. К такой системе ячеек террористы на Кавказе уже давно шли естественным путем. Крупные отряды прозаическим образом оказывались разгромлены. Басаев только окончательно придал им форму. Небольшие группы объединялись в джамааты, те – в секторы или «фронты».

Идеологически эти группировки сочетали радикальный ислам с социальными лозунгами. В отличие от ранней «Ичкерии», где ислам был скорее вторичен по отношению к чеченскому национализму, теперь во главе угла оказалась панкавказская и даже общеисламская идеология. Хотя в составе подполья постоянно оставались полевые командиры, для которых было важным именно чеченское государство, в целом идеологическую основу все же составлял исламизм в салафитской версии.

Формальным лидером Ичкерии оставался Масхадов. Однако его функции в 2004 году были уже декоративными, а в роли миротворца он смотрелся крайне бледно. 8 марта 2005 года Масхадов был убит в результате спецоперации, и должность «президента» унаследовал Абдул-Халим Садулаев.

Этот человек не имел даже такого невеликого авторитета, которым мог располагать Масхадов. Фактическое командование террористами осуществляла «Шура» под контролем Басаева. Формально Басаев считался «вице-премьером», ответственным за «курирование министерств и ведомств, входящих в силовой блок». Однако с тем же успехом Садулаев мог объявить Басаева претором или сенешалем: никакой деятельности кроме террористической и пропагандистской подполье на Кавказе и так не вело, и никаких ведомств, способных исполнять любые функции, кроме «входящих в силовой блок» и обеспечивающих деятельность бандгрупп, в его составе просто не существовало.

Главной проблемой Басаева и его маленькой террористической армии было полное отсутствие перспектив. После гибели Масхадова и теракта в Беслане попытка продать миру и России образ цивилизованной версии «Ичкерии», с которой можно было бы вести переговоры и которой можно было бы формально сдаться – стала заведомо провальной. С другой стороны, даже жесточайший теракт с сотнями погибших, большинство из которых дети, оказался недостаточным, чтобы переломить ход войны. Более того, теракт вызвал у общества огромное количество эмоций, от скорби до ярости, но в сущности ни у кого – желания капитулировать.

Фактически, вся деятельность боевиков после теракта в Беслане сводилась к вопросам выживания. Да, в таком режиме можно было существовать долго. Однако инициатива была утрачена боевиками – и, как оказалось, навсегда.

Вероятно, последней серьезной попыткой боевиков вернуть инициативу и хотя бы сделать заявку на настоящую победу, стала атака на Нальчик в 2005 году.

Ударной силой этой атаки стал «Кабардино-Балкарский джамаат». В источниках существуют противоречивые данные относительно его связей с другой террористической структурой, «джамаат Ярмук» - некого параллельного вооруженного формирования. По некоторым данным, «Ярмук» - просто виртуальная структура для прикрытия деятельности, собственно, «Кабардино-Балкарского джамаата», по другим – это небольшая отдельная структура в его составе.

Басаев имел давние связи с террористическими отрядами в КБР. С 1999 года участники радикальных исламистских групп поддерживали боевиков в Чечне и направляли туда людей для участия в боевых действиях. Причем речь шла именно об отрядах Басаева и Хаттаба. Кроме того, КБР служила перевалочной базой – тамошнее подполье покупало экипировку и транспорт для боевиков. Снаряжение закупалось в Турции и провозилось через Ингушетию на частных автомобилях. Например, летом 1999 года в КБР местными правоохранителями был перехвачен грузовик, в котором обнаружилось 150 комплектов камуфляжной формы и 213 пар армейских ботинок. В сентябре, когда уже шли бои в Дагестане, в Нальчике задержали груз из более чем сотни раций с блоками питания и антеннами и, опять же, обмундирования на сотню человек. Остается только догадываться, сколько грузов в итоге все же поступило в Чечню.

Кроме того, Басаев активно перемещался по Кавказу и даже жил за пределами Чечни. Так, в августе 2003 года «террорист № 1» был чуть не захвачен в Баксане на конспиративной квартире. Хозяин дома Аркадий Арахов был захвачен (впоследствии приговорен к 11 годам лишения свободы), один из телохранителей Басаева убит в бою, несколько милиционеров ранены, а вот самому террористу удалось уйти. Как выяснилось, в Баксане Басаев прожил два месяца, все это время активно работая над организацией терактов в глубине России. Летом 2005 года Басаев встретился в Нальчике с Анзором Астемировым, главарем «Кабардино-Балкарского джамаата».



Кроме этих двоих на совещании присутствовали Ильяс (Илесс) Горчханов (один из помощников Басаева, лидер террористического подполья в Ингушетии) и Артур (Муса) Мукожев (неформальный духовный лидер радикалов КБР).

Вся эта публика обсуждала несколько вопросов. Во-первых – более тесную интеграцию боевиков Кавказа в единую структуру, а во-вторых, планы на ближайшее время. К этому моменту группировка Астемирова имела очень солидный запас оружия. В декабре 2004 года им удалось разгромить арсенал Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, и похитить сразу 275 стволов огнестрельного оружия (в основном, правда, это были пистолеты, но также более 80 автоматов и винтовок). Непосредственная причастность Басаева к этому налету туманна, однако к тому моменту он был уже очень плотно связан с боевиками в КБР. К осени 2005 года значительная часть оружия была уже потеряна террористами, но Басаев обещал помочь кабардинцам из своих запасов.

Нападение на Нальчик должно было стать эффектным ремейком атаки на Ингушетию летом 2004 года. Однако для Басаева оно обернулось неожиданным и тотальным провалом.

К поражению Басаева на сей раз привел целый комплекс факторов, которые он не учитывал. Военные и правоохранители прошли очень жестокую школу, но использовали дорого приобретенное образование для нанесения тяжелейших потерь террористам. Костяк действительно опытных, отлично подготовленных тактически и технически бандитов, был постепенно выкошен в начале нулевых. У Басаева практически не оставалось под рукой ни ветеранов «Абхазского батальона» конца первой Чеченской, ни «курсантов Хаттаба» образца второй. Террористическое подполье наполнялось новыми людьми, не имеющими настоящего боевого опыта. Средний срок жизни боевика постоянно сокращался, а поскольку территории под контролем у «ичкерийцев» давно не было, возможности по подготовке новых боевиков резко снизились. Так что вопрос нехватки опытных кадров стоял очень остро. С оружием и боеприпасами тоже были проблемы – если еще в начале нулевых Гелаев мог массово скупать на черном рынке в Грузии даже ПЗРК, а в 1995 году боевики массово гвоздили из РПГ-7, расстреливая иногда сотни гранат в сутки, то теперь террористам приходилось все больше полагаться на кустарные бомбы, милицейские «укороты», самодельные гранаты-«хаттабки», пистолеты и т.п. оружие. Однако Басаев действовал так, будто его новые подчиненные – это все та же сплоченная и вооруженная до зубов банда, с которой он ходил на Буденновск. В результате массовое нападение на Нальчик, спланированное Басаевым и совершенное боевиками «Кабардино-Балкарского джамаата», может смело претендовать на звание самого бездарного теракта Басаева. Нападение спланировали по образцу Ингушетии 2004 года: предполагалось устроить налет сразу на множество объектов, парализовать силовые структуры города, захватить побольше оружия, убить побольше людей и рассеяться.

Первоначально нападение спланировали на 4 ноября 2005 года. Однако все стало идти не по плану с самого начала. В Москве контрразведка задержала курьера с деньгами, на которые собирались закупить снаряжение. Главная проблема была даже не в деньгах, а в том, что мог рассказать боевик, поэтому Басаев и Астемиров решили стартовать уже 13 октября.

Однако перед налетом милиция и ФСБ обнаружили схрон с взрывчаткой, а прямо накануне ночью в дачном поселке около Нальчика местные жители обнаружили боевиков и позвонили в милицию. Сначала боевиков приняли за ночных воришек, но у «воров» сдали нервы, и они принялись стрелять из автомата, в результате у главарей тоже сдали нервы, и нападение на Нальчик началось без внятной подготовки.

В рядах нападавших царил полный хаос: некоторые боевики не пришли на пункты сбора, другие не смогли найти свои схроны с оружием, третьи не могли найти главарей, чтобы получить задачу. Вдобавок, хотя боевиков было много, объектов для нападения тоже выбрали множество (ФСБ, УФСИН, отделы милиции, воинские части и даже охотничий магазин), так что в каждом конкретном случае террористам приходилось действовать небольшими группами. К тому же, треть действительно опытных бандитов собрали в одном месте, для атаки на отдел ФСБ (которая тоже провалилась). В результате террористам удавалось, по сути, убивать участковых милиционеров, постовых, застрелили даже преподавателя из учебного заведения МВД и чиновника пожарного надзора, но настоящий солдат среди погибших был буквально один (боец внутренних войск), а когда силовики оправились от внезапности, в рядах бандитов произошло настоящее опустошение – за день бессистемных схваток погибли 35 силовиков и 14 гражданских, но были перебиты 92 боевика. Еще 57 были захвачены живыми по горячим следам и пошли под суд. Один из главарей, Ильяс Горчханов, был застрелен у здания ФСБ.

Басаев наблюдал за боем с горы неподалеку от Нальчика. Показывать личный пример или вытаскивать мечущихся по городу сотоварищей он не стал, и ушел в леса.

Налет на Нальчик получился громким, но для террористического подполья он демонстрировал перелом в событиях на Северном Кавказе. Пожалуй, это было последнее событие во всей контртеррористической операции, которое можно без натяжек назвать именно сражением. Теракты – в том числе громкие и с массовыми жертвами – им удавались еще долго, но тренд был очевиден: террористов загнали в подполье, и снова собирать отряды в сотни людей, которые могли бы контролировать территорию (хотя бы на несколько часов) им уже не удавалось.

Чего Басаев, конечно, не мог знать, это того, что нападение на Нальчик станет его последним крупным терактом.

Смерть Шамиля Басаева, как и многие элементы его биографии, немало мифологизирована. Для начала стоит сказать о фактах, которые не вызывают вопросов и разночтений. В ночь на 10 июля 2006 года на окраине села Экажево в Ингушетии (Экажево расположено совсем рядом с крупнейшим городом республики Назранью, граница между Экажево и пригородом Назрани Насыр-Кортом проходит буквально по улице) произошел мощный взрыв, за которым последовало несколько взрывов послабее. На месте взрыва начался пожар. Детонировала взрывчатка в кузове «Камаза», который был полностью разрушен; кроме того, были уничтожены два легковых автомобиля рядом. Мощность главного взрыва составляла около 100 кг в тротиловом эквиваленте. Прибывшие милиционеры и сотрудники спецслужб обнаружили останки семи (по другим данным, 11) человек. Кроме человеческих останков на месте взрыва находились с разными степенями повреждений три автомата, два гранатомета, 102 неуправляемых реактивных снаряда и более 13 тысяч патронов. Четыре трупа в легковых машинах остались относительно целыми, остальные – те, кто был ближе к эпицентру - сильно фрагментированы. На месте взрыва была обнаружена голова, которую оперативники сочли похожей на Басаева. Голову поместили в целлофановый пакет и отправили на идентификацию. Поскольку голова была серьезно повреждена, а остальное тело в буквальном смысле разорвано на части, просто опознать террориста было малореально, и пришлось ждать полгода, пока проводили молекулярно-генетическую экспертизу. Разбросанные на большой площади боеприпасы и фрагменты тел собирали еще несколько дней, тщательно прочесывая местность.

Впрочем, на стороне боевиков быстро признали гибель Басаева. Так что точку в разговорах о судьбе неуловимого душегуба можно считать поставленной. Остался лишь один вопрос – было случившееся частью спецоперации или случайной детонацией бомбы.

К сожалению, сведений из открытых источников недостаточно для однозначного утверждения, и можно лишь строить догадки той или иной степени убедительности.

Первые сообщения сводились к тому, что на окраине Экажево произошел самопроизвольный взрыв боеприпасов. УФСБ Ингушетии успело изложить именно эту версию.

Однако уже вечером директор ФСБ Николай Патрушев объявил, что Басаев был ликвидирован в результате специальной операции, причем Патрушев прозрачно намекнул на наличие «оперативных позиций» за рубежом, в странах, где боевики закупали оружие и боеприпасы. Впоследствии эта версия получила развитие. Так, по данным «Комсомольской правды», Басаев планировал взорвать бомбу на массовом мероприятии в Назрани (вариант – перед зданием МВД). В рамках этой версии ФСБ удалось завербовать некоего агента, который закрепил на грузовике взрывное устройство. В другом варианте речь действительно идет об «оперативных позициях за рубежом». В рамках этой версии поставка взрывчатки происходила из Азербайджана под контролем российских и, видимо, азербайджанских спецслужб. При этом ФСБ имела возможность контролировать бомбы и дистанционно подорвать их.

Подробности этого «детектива», но уже без прямого упоминания Азербайджана, выглядят следующим образом: спецслужбы «некоего государства», ранее закрывавшие глаза на поставки оружия в Чечню, сдали российской разведке канал передачи оружия. Разведчики встроили небольшой детонатор с приемной антенной для дистанционного подрыва в брикет пластита. Все это было передано басаевцам. За движением колонны боевиков следили с БПЛА. Команду на подрыв подали со спутника.

Для полноты картины можно упомянуть экзотическую версию, в рамках которой водителю грузовика и его охраннику подмешали снотворное женщины-агенты спецслужб, замаскированные под официанток, после чего в машину заложили дистанционно управляемую бомбу, которую те и отвезли Басаеву вместе с остальной взрывчаткой. Существует, наконец, версия, выглядящая на фоне засланных официанток почти обыденно: согласно ей, по кузову грузовика выстрелили из крупнокалиберной снайперской винтовки.

По понятным причинам, версию спецоперации – с любыми сочетаниями деталей - крайне трудно подтвердить, причем вне зависимости от того, насколько она соответствует реальности: раскрывать агентуру, если она есть, спецслужбы, разумеется, не будут. В этой истории есть характерный момент: первыми на место взрыва прибыли не милиционеры, а именно сотрудники ФСБ. Но беда в том, что сам по себе этот факт еще ничего не значит. Тем более, что сами чекисты (отдела по Ингушетии) по горячим следам говорили как раз о самоподрыве.

Российские спецслужбы отлично умеют проводить сложные, даже вычурные операции, что показывает, например, история уничтожения Хаттаба, отравленного контактным ядом через письмо. При этом самопроизвольный взрыв – это явление, сопровождающее любого подрывника, имеющего дела с кустарными бомбами. Тезис в духе «У таких подрывников как Басаев само ничего не взрывается» вряд ли может считаться убедительным: тот же Хаттаб терял пальцы как раз в ходе собственных экспериментов с взрывчаткой, и от ошибок не застрахован никто. А в грузе машин у Экажево было полно «самоделок» - значительная часть снарядов не сдетонировала, и саперы, осмотревшие их, обнаружили в том числе кустарные устройства для запуска с нештатных платформ. Что, кстати, может намекать на предназначение груза – скажем, боевики могли спланировать атаку с помощью реактивных снарядов с изготовленных самостоятельно направляющих – ничего невероятного в такой системе нет, таким способом пользовались еще в эпоху мировых войн.

Таким образом, ясность в эти события может внести только рассекречивание соответствующих документов ФСБ, но вряд ли можно ожидать, что спецслужба захочет раскрывать детали подобных операций в обозримом будущем.

Как бы то ни было, один из самых жутких персонажей современной российской истории прекратил свой земной путь летней ночью 2006 года.

Басаев приложил руку к самым страшным терактам в истории современной России. По уровню изобретательности, тщательности планирования терактов, тактическому мышлению он превосходил всех сообщников по террористическому ремеслу, и дошел до просто-таки инфернального сочетания «креатива» с аморальностью. Он стоял у самых истоков проекта «республики Ичкерия», и успел воочию увидеть его крах.

Басаев погиб, безусловно, уже как генерал битой армии. Это был человек, нездоровый душевно и уже сильно больной физически, успевший увидеть гибель основных сил своих банд и смерть собственных родственников. Кавказское подполье потеряло перспективы, и его добивание стало сложной, но так или иначе технической задачей – вопрос состоял не в том, удастся ли разгромить вооруженное подполье, а в том, каким количеством времени, жизней и усилий придется платить за это. Однако наследие Басаева оказалось сложным, и разбираться с ним пришлось долго. При жизни он создал развитую и крайне живучую террористическую сеть, обладающую чем дальше, тем меньшим, но все-таки внушительным набором опытных кадров, оружия и связей. Для разгрома и полной дезорганизации этой сети пришлось потратить еще долгие годы.
Tags: Ислам, Терроризм, Чеченцы, Чечня, Шамиль Басаев
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments