Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Categories:

Один в поле воин: новые вызовы террористической угрозы для Пакистана

Вывод войск США из Афганистана и последовавший за ним приход к власти Талибана (организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории РФ) обозначил три основных угрозы для стран евразийского континента: наркотрафик, возрастающие националистические настроения экстремистского характера в близлежащих регионах и глобальный терроризм. Последняя наиболее актуальна для стран Центрально-Азиатского региона и Пакистана.



Но если бывшие советские республики в большей степени могут рассчитывать на помощь России в обеспечении своей безопасности, то Пакистану придется вновь открыть учебник истории и извлечь уроки из своих отношений с Афганистаном и борьбой с терроризмом. Однако в этот раз противостоять, скорее всего, придется в одиночку, и на то есть причины.

До августа 2021 г. обеспечивать более или менее стабильную и безопасную обстановку внутри Афганистана удавалось за счет трех ключевых сторон: правительства во главе с на тот момент президентом Ашрафом Гани, договоренностей с Талибаном и Соединенных Штатов. Однако с выводом американских войск из региона будущее страны и дальнейшее обеспечение ее безопасности остаются неопределенными. В этом контексте в фокус попадает четвертый игрок — Пакистан, который традиционно играл (хотя и не всегда открыто) ключевую роль в обеспечении безопасности на восточной границе Афганистана. Достаточно вспомнить 2018 год, когда правительство США заявило о важности Пакистана в переговорах с талибами и содействии мирному процессу в регионе.

Не секрет, что у Пакистана есть глубинные связи с талибами, во многом исторически обусловленные. Многие высокопоставленные представители организации живут в Пакистане со своими семьями, владеют собственностью и бизнесом. Именно поэтому афганский народ и правительство считают, что именно Пакистан ответственен за продолжающееся насилие в Афганистане. Но это не совсем так. За последние семь десятилетий установилось недружелюбное и напряженное сосуществование между Пакистаном и Афганистаном, обусловленное как внутренними, так и внешними факторами. Среди них — распад Британской Империи и становление Пакистана как отдельного государства, которое Афганистан отказался признавать; споры по поводу их общей границы; балансирование между противостоящими сторонами во время холодной войны; ответственность за террористический акт 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке; содействие в укреплении движения «Талибан». Последнее наиболее неоднозначно: Афганистан обвиняет Исламабад в поддержке и спонсировании Талибов, в то время как Пакистан отрицает наличие данных рычагов и дает объяснение неверной исторической интерпретации происхождения Талибов в Пакистане (и последующей их поддержке).

Так, во время афганской войны в конце 1980-х гг. Пакистан стал убежищем для многих афганцев, покинувших страну в поисках спокойной и безопасной жизни. Бежав с востока Афганистана, они осели преимущественно севере Пакистана, рядом с близкими им по этнической принадлежности пуштунами, вскоре став полноправными гражданами Исламской Республики Пакистан. Именно здесь и стали зарождаться экстремистские настроения и подготовка к террористическим актам. Не удивительно, что среди раскрываемых террористических актов в международных СМИ все чаще мелькали граждане Пакистана, следовательно, подтверждалась его связь с Талибами (по факту многие из них были выходцами из Афганистана).

Все эти эпизоды раскрывают неразрешимые вопросы в двусторонних отношениях, которые повлияют на будущее и региональную стабильность Афганистана. Они включают проблемы суверенитета, интересы безопасности, геополитическую динамику, трансграничные связи и торговля. По мере вывода иностранных войск и уменьшения перспектив мирного урегулирования эти темы станут еще более важными для формирования будущей стабильности в Афганистане.

Очевидно, что Исламабад, опасаясь повторения сценария афганской войны 1979–1989 гг. и формирования террористических ячеек на афганско-пакистанской границе, стремится укрепить связи с близлежащими странами, в особенности — с Центрально-Азиатским регионом и Ираном. Именно там проживают представители этнических меньшинств, населяющих Афганистан (таджики, пуштуны, хазарейцы), а значит, опасность формирования экстремистских настроений на фоне нового афганского правительства весьма велика.

Однако далеко не все соседи Пакистана готовы поддержать его инициативу. Так, недавнее турне министра иностранных дел Пакистана Мехмуда Шаха Куреши в Центральную Азию и Иран в надежде найти поддержку в обеспечении безопасности во многом не оправдало надежды пакистанского правительства. Наиболее «холодной» можно назвать встречу М.Ш. Куреши с президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном во многом из-за разных позиций в отношении содействия стабилизации в Афганистане.

Еще 9 июля 2021 г. правительство Таджикистана опубликовало позиционный документ (копия имеется в распоряжении автора и была предоставлена представителями дипломатической миссии Таджикистана в РФ), в котором Э. Рахмон призывает мировое сообщество оставить Афганистан и дать стране решить свою судьбу самостоятельно.

«Судьба Афганистана должна решаться самим афганским народом. Всякое вмешательство извне сулит только дестабилизацию и ухудшение ситуации в этой стране», — заявил Эмомали Рахмон. Он добавил, что «не секрет, что многие органы управления и функционирования Талибов расположены за пределами самого Афганистана. Поэтому прекращение всякой помощи Талибам извне будет иметь ключевое значение в уменьшении угрозы Талибов и их экстремистской идеологии». При этом лидер Таджикистана до последнего не оставлял надежд на помощь со стороны США, тем самым намекая на готовность сотрудничать с Афганистаном только в случае сохранения в нем американских военных. «Таджикистан при реализации важных инфраструктурных национальных и региональных проектов в энергетическом секторе, в особенности при осуществлении проекта КАСА-1000, строительстве железных дорог, электростанций, создании приграничных рынков стремится обеспечить благоприятные условия для вступления Афганистана процесс экономического взаимодействия с регионом Центральной Азии. С этой целью призываем США более активно принимать участие в реализации таких проектов», — подытожил Э. Рахмон.

Дав четко понять М.Ш. Куреши, что Таджикистан не собирается вступать в какие-либо переговоры с Талибами (а значит, и сотрудничать по вопросам обеспечения безопасности в Афганистане с соседями), президент Таджикистана, вероятно, таким образом стремился пресечь возникающие экстремистские настроения на афганско-таджикских границах и максимально оградить страну от последствий афганского кризиса. При этом, учитывая многолетнее сотрудничество с Россией и имея действующую российскую военную базу на территории Таджикистана, Э. Рахмон хотел продемонстрировать максимальную лояльность Кремлю и полное доверие в вопросе обеспечения безопасности Таджикистана со стороны Москвы.

Однако уже за неделю до начала саммита ШОС на торжественном собрании по случаю 30-летия государственной независимости Таджикистана президент Э. Рахмон озвучил совершенно иную позицию, во многом противоречившую его предыдущим высказываниям. Так, он подчеркнул необходимость создания инклюзивного правительства в Афганистане и всяческое содействие стабилизации в стране со стороны мирового сообщества.

«Нестабильность и трагедия, постигшие народ этой древней страны, являются результатом вмешательства зарубежных стран, то есть действий заинтересованных сторон в регионе и в мире, которые продолжаются и сегодня. Поэтому я неоднократно объявлял позицию Таджикистана по отношению к Афганистану, заключающуюся в том, что мы поддерживаем скорейшее восстановление мира в этой дружественной стране, близкой нам по языку и культуре, путем формирования инклюзивного правительства и с учетом интересов всех народов и народностей , мнения всего народа, уважения и соблюдения прав граждан в рамках принятых норм мирового сообщества и ключевой роли ООН по продвижению этого процесса. Хотел бы также подчеркнуть еще один важный момент, что мировое сообщество, в том числе заинтересованные страны, не имеют морального права оставлять афганский народ наедине с возникшими проблемами», — заявил Э. Рахмон.

Прошедший саммит ШОС стал для Имрана Хана шансом продемонстрировать его готовность стать ключевым игроком в стабилизации ситуации в Афганистане и в противодействии угрозе мирового терроризма.

«После встреч в Душанбе с лидерами соседей Афганистана и особенно продолжительной дискуссии с президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном, я начал диалог с Талибами для формирования инклюзивного правительства с учетом интересов всех этнических меньшинств: таджиков, хазарейцев и узбеков», — написал И. Хан на своей странице в Twitter. Он также добавил, что «спустя 40 лет конфликта такая инклюзивность обеспечит мир и стабильный Афганистан, что отвечает интересам не только Афганистана, но и всего региона».

Тем не менее премьер-министр Пакистана не уточнил, какую именно форму примет его диалог и не рассказал о своих планах. Это обусловлено рядом факторов — внешних и внутренних. Первые связаны с некоей паузой всего глобального сообщества по афганскому кризису: мировые лидеры будто заняли выжидательную позицию, приостановив новые экономические, инвестиционные и дипломатические соглашения, рассчитывая исключительно на многолетние действующие соглашения.

С другой стороны, внутриполитическая ситуация в Пакистане по-прежнему нестабильна. Разрываемая протестными оппозиционными движениями страна находится словно на пороховой бочке, осложняя положение Имрана Хана. На фоне событий в Афганистане вероятность усиления оппозиционных, экстремистских, радикальных движений в стране только возрастает. И, увы, настроенному кардинально поменять сложившийся уклад Имрану Хану в надежде сделать Пакистан современным развитым государством едва ли это под силу.
Tags: Афганистан, Пакистан, Терроризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment