Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Categories:

Контакты Тибета и Китая

На западе Тибета буддизмом заинтересовался правитель государства Гугэ по имени Еше О (он же Ешей Од). По некоторым данным он, в духе царя Ашоки, оставил трон и сделался монахом. По другим - собирался пригласить из Индии буддийского проповедника. При этом сам Еше О попал в плен (скорее всего, к тюркам-карлукам) и счёл, что нужное на свете уже пожил, а собранные для выкупа ценности велел потратить на приглашение учителя. Так в Тибет попал выдающийся учитель Атиша (до этого работавший на Суматре в нынешней Индонезии!), создавший здесь школу Кадампа — предшественницу самой распространённой и могущественной сейчас школы Гелуг. Так в Гугэ в уменьшенном виде повторилась история с приглашением буддийского священника царём, характерная для времён Сонцэн-гампо.



Параллельно возрождение интереса к дхарме принимало и новые формы. По всей Стране Снегов стали появляться тертёны — люди, открывавшие терма — клады с текстами и реликвиями, оставленными тогда, когда буддизм стал подвергаться гонениям. Порою тертёнам даже не требовалось, так сказать, физического носителя и наставления от учителей прошлого они получали во снах и видениях. На этой основе ложилась школа Ньингма. Тертёны уже не обязательно были царями или аристократами, находить клады принялись самые разные люди, Ньингма до сих пор отличается отсутствием выраженной вертикальной иерархии.

В регионе Цанг у ньингмапинских наставников стал обучаться Кончог Гьялпо из аристократического рода Кхон. Кхон ведёт свою родословную от мифических предков, подобно нынешним японским императорам, или тем же правителям Ярлунгской династии. Кто-то из Кхонов в своё время был учеником Падмасамбхавы, но в тёмные века его учение подзабылось и Кончог Гьялпо стал в середине XI в. изучать буддизм вместе с отцом и братом фактически с нуля. В 1073 г. он основал монастырь Сакья, давший название одноимённой школе, руководство которой до сих пор осуществляется выходцами из рода Кхон. Вместе с тем род не пытался стать новой династией и захватить в Тибете светскую власть. Это тоже примечательно.

Чуть раньше, в местности Лходраг (похоже, на границе с нынешним Бутаном) на свет появился ещё один важный подвижник тибетского буддизма — Марпа. Он происходил из семьи зажиточных землевладельцев, но не то чтоб из царей или аристократов таких как Кхон. Марпа сам совершил путешествие в Индию, где добрался до знаменитого университета Наланда, повстречал многих наставников, прежде всего пандита Наропу, от которого получил методы школы Кагью. Марпа жил мирянином и многодетным отцом, но вокруг него сформировалась община последователей. У него учился Миларепа, прославившийся как великий йогин, у Миларепы — Гампопа, а у Гампопы — Дюсум Кхьенпа — Первый Кармапа, который перед смертью предсказал своё новое рождение и тем самым положил традицию сознательно перерождающихся лам.

Примечательно, что западно- и южнотибетские области активно контактировали с Индией, причём последняя за буддийские наставления получала золото. Возможно, не только золото, но совершено точно, что вместе с религиозными делами происходил и торговый обмен. При этом в Индостане упадок буддизма был уже совсем близок — работавший там в те годы среднеазиатский учёный Аль-Бируни не нашёл ни одного буддиста, чтобы расспросить его о сути учения. Тибетцам в этом плане повезло несравненно больше. А вот контакты с Китаем в житиях подвижников того периода не отмечаются вовсе.

Однако контакты между Китаем и Тибетом всё же осуществлялись. В 1041 г. вассалом Северной Сун признаёт себя вождь одного из тибетских племён, обитавших на границе современных провинций Сычуань и Цинхай. К 1116 г. эти земли становятся сунским уездом. В ходе борьбы с тангутами за коридор Хэси (нынешняя пров. Гуньсу) сунцы также периодически захватывали тибетские земли, а их жителей привлекали к различным работам.

Однако взаимодействия с Тибетом вообще, посольств во Лхасу или визитов чаньских монахов для дискуссий с индийскими проповедниками, практиковавшихся при Тан, в сунское время не было.

Зато окончательно оформился чайный путь. Китай активно воевал с кочевниками на своих северных границах и отчаянно нуждался в лошадях. При этом армия Сун частенько терпела поражения, после чего империя была вынуждена выплачивать киданям или чжрчжэням большую дань серебром и шёлком.

К счастью для китайцев, в районе города Яань, что находится в Сычуаньской котловине, издревле выращивался чай. На горах по бортам этой котловины жили (да и поныне живут) тибетцы-кхампа, которые занимались скотоводством. Коней у них было в избытке, а вот растительной пищи не хватало. Сейчас можно встретить упоминания о том, будто меновая торговля чаем и лошадьми существовала 1300 лет, то есть её истоки уходят в эпоху Великого Тибета и династии Тан. Но тогда чай попадал разве что с посольствами и, скорее всего, по северному пути через провинцию Цинхай. Да и лошади отправлялись обратно тем же маршрутом.

При Сун тибетские кони становятся стратегически важным товаром — на севере враги, доступ на запад к Средней Азии закрыт, поэтому государство запрещает приграничную торговлю частным лицам. При императоре Шэнь-цзуне (правившем в 1068–1077 гг. под девизом Синин[熙宁 ]) создаётся Управление по торговле чаем и лошадьми (茶马司), у которого, помимо собственно торговых дел, похоже, был и административный, и силовой ресурс на западной границе. Такая торговля должна была стать стимулом к объединению тибетцев, по крайней мере восточных. Не могла не стать. Сбор больших табунов коней и распределение поступавшего от китайцев чая — задачи непосильные отдельному кочевому хозяйству, требовавшие организации. Однако, что и как там происходило, к сожалению, доподлинно не известно.
Tags: Историография, История, КНР, Китай, Тибет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments