Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Categories:

Навстречу шторму: Ливан в зеркале мирового кризиса. Часть 3

Суть проблемы ливанской политической системы состоит в ней самой. Квотный принцип, закрепивший этно-религиозное разделение власти в стране, по сути делал бесполезными любые выборы. Все заранее знали, кто какие должности получит, и это не зависело от усилий самой партии или кандидатов по отношению к своим избирателям.



А это, в свою очередь, убивало на корню любую политическую ответственность партий перед своими избирателями. Ведь зачем держать ответ перед народом, если тебе и так гарантируют по квоте должность премьера, спикера, президента, депутата, заминистра или министра? Ты отвечаешь не перед людьми, а перед руководством собственной общины, в политике представленной конкретной партией. Это со временем породило страшную культуру абсолютной безответственности многих ливанских лидеров в их отношениях с населением.

К тому же, приоритет квоты над компетенциями при назначении на важные государственные должности ухудшил качество госуправления в разы, и привёл к полной деградации государственного сектора. В свою очередь, власти не смогли изменить эту систему, и перейти от жёсткого квотирования к компетентной кадровой политике, что они должны были бы сделать сами, дабы избежать кризиса. В итоге, история завершилась установлением жёсткой системы патронажа и клиентелизма. По этой причине в Ливане невозможен приход к власти по-настоящему технократического правительства.

Кроме того, система серьёзно подорвала способность принимать быстрые и эффективные политические решения, ведь для них нужен был постоянный консенсус всех сторон. Поэтому, бюджет Ливана на 2019 год принимали в середине этого самого года, правительство формировалось целых 8 месяцев, а президента Ливана избирали с 46-го раза. И каждый раз принятие решений сопровождалось спорами, конфликтами, демаршами, ссорами, расшатывавшими общественную жизнь в Ливане.

Ну представьте себе, как бы выглядела система в США, если бы Дональду Трампу приходилось бы рулить страной вместе с Берни Сандерсом, Джо Байденом и либертарианцами? Или что было бы с Британией, если бы Кабмин там формировался по квотам между лейбористами, консерваторами, националистами, либерал-демократами, и Борису Джонсону надо было постоянно консультироваться с Джереми Корбином или Николой Стерджен? Не может быть эффективной в госуправлении страна с такой сложной и хрупкой политической системой распределения власти, пронизанная паутиной этно-религиозных, клановых связей между регионами, посёлками и городами.

Делая промежуточный вывод, можно сказать, что вся политическая конфигурация Ливана с самого его основания французами была одним большим договорняком, причём не самым надёжным. Уберёшь один компонент — карточный домик рухнет. Добавишь один лишний компонент — карточный домик тоже рухнет. В 1975 году, собственно, так и произошло — добавили палестинский компонент. После этого гражданская война раздирала страну 15 лет подряд. Самое страшное, что хотя война и оставила на теле Ливана довольно глубокие раны, выводы сделаны не были, а система продолжала жить, ставя государство в вечно подвешенное состояние.

Один из бедных районов ливанского Триполи Баб Ат-Табана накануне выборов в мае 2018 года.


Нынешний кризис, связанный с коронавирусной пандемией, обвалом рынков, упадком региональной торговли и глобальным вызовом для системы здравоохранения, усилил \ углубил \ ускорил множество внутриполитических проблем, которые разъедали государство Ливан на протяжении последних 30 лет.

Во-первых, это безумно глубокий разрыв между обществом и самой системой, что характерно нынче для многих государств Ближнего Востока. Ливанская молодёжь перестала воспринимать существие правила игры в Ливане так, как это было раньше. Уставшая от постоянных парламентских распрей, межпартийных склок и этно-религиозной напряжённости по поводу и без повода, она пытается самоустраниться от политического процесса. Те же, кто не могут просто игнорировать происходящий вокруг них беспорядок, выезжают за границу, не так в поисках лучшей жизни, как ради того, чтобы оказаться подальше от жёстких социально-экономических реалий дома. А вот те, кто остаются, охотно вливаются в новые, молодёжные университетские движения, ратующие за кардинальную смену всей системы.

Для них вопрос религиозной или общинной принадлежности не столь важен, как их родителям, поскольку в их жизни главная проблема — не в религии, а в отсутствии возможностей социальной, профессиональной и экономической самореализации. Конечно, их проблема остаётся в слабой политической самоорганизации и отсутствии чётких программных требований, как и определённых политических лидеров. Массовые протесты осени-зимы 2019-2020 это хорошо показали.

Во-вторых, идеологический, социально-экономический и поколенческий разрыв между властью и обществом в последние годы стал особенно глубоким. Этно-конфессиональные ливанские группировки, поднявшиеся на властные вершины с помощью внешних игроков на волне гражданской войны 1975-1990 годов, по сути монополизировали политическое пространство, замкнув на себе все процессы, и став фундаментом легитимности и стабильности государства.

Со временем, эти политические династии стали для ливанской политической системы всем: гарантами порядка, субъектами послевоенного общественного договора, стражами легитимности, эмиссарами внешних стэйкхолдеров, положивших конец войне, моральными, политическими авторитетами, лидерами общин и т. д. Они стали настолько глубоко вмонтированы в систему, что стерилизовали её. Шансы аутсайдеров попасть в ливанскую политику стали равняться нулю, а страна превратились в нечто, больше похожее на кланово-феодальное королевство, нежели на полноценное государство со своими институтами.

Такое положение дел ожидаемо привело к анти-элитарному взрыву осенью 2019 года, когда сотни тысяч людей вышли на протесты, требуя изменений. Однако если в октябре 2019 года люди считали, что надо подтолкнуть элиты к реформам, и тогда всё будет более-менее нормально, то перед лицом такого глобального вызова, как сейчас, многие сделали вывод, что правящий класс в принципе не способен генерировать эффективные решения. Вместе с таким печальным выводом пришло и другое «открытие»: а кто, если не они?

Массовые протесты на улицах Бейрута у здания парламента, осень 2019 года.


Оказалось, что весь ливанский истеблишмент держится на нескольких десятках постаревших «авторитетов», стоявших у истоков гражданской войны и мирных соглашений 1990 года, благодаря которым Ливан получил шанс на мирное развитие и процветание. Кризис политических элит раскрылся в полной мере именно в период октября 2019 — февраля 2020 годов, когда стало ясно, что правящие силы к реформам не готовы, и зачастую живут в своих иллюзиях, а люди не знают, чего хотят на самом деле, и не могут сгенерировать чётких требований. В итоге, всё, что остаётся — это смешанные чувства злости, гнева, раздражения, отчаяния и безысходности.

Яркий пример — телеинтервью президента Ливана Мишеля Ауна в ноябре 2019 года, в котором он призвал протестующих либо разойтись по домам, либо «пенять на себя в случае национальной катастрофы». Для многих ливанцев такой призыв был оскорбителен. Они расценили речь Ауна как глупую попытку переложить ответственность за все беды на народ. Интервью показало, что Аун, как и многие политические лидеры Ливана, все ещё не избавился от призраков прошлого. Президент управляет государством, будто бы он всё ещё генерал, командующий армией во времена гражданской войны, запертый в президентском дворце, готовый оборонять его до конца — бескомпромиссный, хозяйственный, повелевающий тон, который был уместен и даже полезен в годы войны, но совершенно непонятен молодым людям на улицах в мирное время, вышедших за свои экономические и социальные права.

Более того, интервью Ауна, помимо ментально-возрастного разрыва, показало и идеологические противоречия между молодым населением, не особо помнящим гражданскую войну, и старым правящим классом, у которого есть своя легенда и история произошедшего. Старые легенды вошли в конфликт с совершенно иным мировоззрением современных людей, знающих множество других историй, необязательно написанных победителями. Это не 1980-е годы, когда Аун был генералом, дерзнувшим бросить вызов «старшему брату» Сирии. Это 2019 год, в котором ливанцы в курсе и другой стороны этой истории — о том, как Аун безответственно спровоцировал войну с Сирией, а затем бежал из страны в самый тяжелый момент. И его 14-летнее пребывание во Франции в полной роскоши у многих до сих пор вызывает вопросы.

Третья внутриполитическая проблема — тупик в вопросах перераспределения потоков. Система, родившаяся в качестве предохранителя этно-конфессиональных взрывов в глубоко разделённой, по сути искусственной стране, со временем изменилась, и стала паразитирующим монстром, в котором религия уже не играла никакой важной роли, уступая политическому влиянию и экономическим благам, перераспределяемым после каждых выборов, имевших скорее сакрально-ритуальное значение.

Ливан, занимая кучу денег на послевоенную реконструкцию, её же и провалил. Нормальная инфраструктура выстроена не была, многие здания остались в руинах, а производство налажено не было. Как результат: огромный долг и безумно большой крен в сторону сферы услуг, которая занимает 83% всего ВВП страны.

По мере нарастания экономических проблем, политики всё чаще и агрессивнее использовали национал-консервативные меседжи для мобилизации сторонников. Это привело к такой большой поляризации общества, что сегодня никто не знает, как переформатировать власть так, чтобы случайно не спровоцировать коллапс. Выборы 2018 года зафиксировали максимально приемлемую для всех комбинацию, и радикально что-то менять, значит, рисковать всем устоявшимся правилам. С другой стороны, застой лишь ухудшает ситуацию, заставляя многих людей искать решения их проблем или выражать свою позицию и эмоции через силу оружия, которого на руках у населения достаточно для новой войны.

Эти процессы чётко просматриваются через дело Амера Фахури. Фахури — бывший боец Южной армии Ливана, тесно работавший с Израилем в годы гражданской войны. Он был надзирателем в тюрьме, которой управлял Израиль, и где пытали заключенных из других группировок, воевавших с израильтянами. После 1990 года Фахури выехал из Ливана в США, опасаясь преследования со стороны родственников тех, кого он пытал в тюрьмах.

В сентябре 2019 года Фахури вернулся в Ливан навестить семью, и уже в аэропорту его арестовали, несмотря на гарантии отдельных политиков, которые он получил, когда планировал поездку. Судя по всему, отдельные политические партии пожелали использовать дело Фахури для отвлечения внимания общественности от насущных социально-экономических проблем на фоне массовых протестов.

Стоит признать, им это удалось. На какой-то момент, эмоции нахлынули на многих людей в Ливане, и чувства мести, справедливости и эйфории от поимки «агента Израиля» несколько перекрыли негативный информационный шум для правительства.

Однако Фахури не был простым ливанцем, бежавшим из страны после войны. Он тесно связан с Республиканской партией США. У него свой ресторан, куда часто приходят американские политики. Он активно поддерживает Республиканскую партию, и однажды даже виделся с Дональдом Трампом.

Поэтому, неудивительно, что его арест привёл к острой реакции Штатов. К февралю 2020 года дело Фахури загадочно и в один миг развалилось в прокуратуре, а суд неожиданным решением выпустил его на свободу. Буквально через час Амера Фахури эвакуировали из здания суда на вертолёте США в посольство, откуда он отправился домой в Штаты. Развал дела Фахури, которое власти сами и раскрутили, дал лишь противоположный эффект. Через два дня после освобождения Фахури, неизвестные в городе Сидон, раздосадованные решением суда, взяли в руки оружие и застрелили другого бывшего боевика про-израильской Южной армии Ливана.

В-четвёртых, основные политические партии Ливана переживает собственные мини-кризисы, связанные с утратой поддержки населения, сменой руководства и региональными процессами.

«Хезболла» пытается сохранить своё институциональное влияние после гибели иранского генерала Касема Сулеймани в начале января. Командующий бригадами «Аль-Кудс» в структуре Корпуса стражей исламской революции (КСИР), среди прочего, отвечал за зарубежные операции Ирана в странах, где у них имелись сети своих агентов влияния.

Шиитское движение «Хезболла» входит в орбиту Ирана, и гибель Сулеймани породило небольшой вакуум влияния, который теперь должна была заполнить сама «Хезболла». В некотором смысле, для них появился шанс стать более самодостаточными в своей стране, заняться настоящей политикой и общением с электоратом, уделить время вопросами бытового характера, социалке и здравоохранению, нежели идеологии. Иными словами, для «Хезболлы» анти-элитарные протесты 2019 года, ослабление влияния Ирана и дискредитация правящего истеблишмента (частью которого они являются) стали как проблемой, так и возможностью.

Верховный аятолла Ирана Али Хаменеи (слева), генеральный секретарь Хезболлы Хассан Насралла (в центре) и генерал Касем Сулеймани.


Однако чтобы выйти из кризиса ещё сильнее, чем раньше и «реконсолидировать» свои позиции партии (и движению в более широком значении) придётся пройти собственную внутреннюю революцию, избавиться от пережитков прошлых эпох, понять потребности ливанской молодёжи и попытаться изменить фокус своей политики, перестать быть узконаправленной провинциальной партией, повестка которая замкнута в своих крепостях в долине Бекаа и горах Ан-Набатийи, а стать партией общенациональной, с социально-ориентированной повесткой и инновационным духом, объединяющим людей не вокруг какой-то воинствующей религиозной идентичности, а вокруг технократических, реформистских идей, приправленных, разумеется, ливанским или арабским национализмом. Но в такой конфигурации нет места нынешнему руководству «Хезболлы» во главе с генеральным секретарём Хассаном Насраллой. И вопрос зависит от того, как они поведут себя в данной ситуации.

Первая реакция «Хезболлы» на уличные протесты в октябре 2019 года была негативной. Хассан Насралла выступил против свержения правительства Саада Харири, понимая, что это будет означать демонтаж всей системы, в которую встроено и его движение.

Более того, в нескольких случаях в Бейруте произошли даже столкновения между протестующими и сторонниками «Хезболлы» (и их шиитских союзников из «Амаль»). Последние пытались разогнать демонстрантов силой, но затем руководство партии запретило им подходить к протестующим, дабы не провоцировать насилие.

В конечном счёте, «Хезболла» была рада переформатированию правительства, и сумела добиться существенных политических уступок при формировании нынешнего Кабмина Хассана Дияба. Однако вместе с тем, вырос и уровень политической ответственности «Хезболлы», которая теперь ассоциируется с правительством, поскольку именно при поддержке «Хезболлы» и христианского «Свободного патриотического фронта» удалось продавить назначение Хассана Дияба на пост компромиссного премьер-министра. И хоть он не является членом какой-либо политической партии, его связывают именно с «Хезболлой».

Аналогичные вызовы стоят перед ещё одной крупной шиитской политической силой — движением «Амаль». Они такие же динозавры ливанской политики, как и «Хезболла», и все остальные. Партия, ранее бывшая одной из военизированных шиитских группировок во время гражданской войны, ещё тогда зашла в парламент в 1984 году, и там остаётся по сей день.

Лидер движения — авторитетный шиитский политик Набих Берри, которому уже 82 года — с 1992 года является спикером парламента. Движение представляет интересы шиитской общины южных регионов Ливана, и является старейшим и крупнейшим в Ливане. Более того, именно отколовшиеся члены «Амаль» в своё время основали движение «Хезболла», много лет соперничающее с «Амаль» и даже воевавшее с ними за контроль над Бейрутом в 1980-е годы, что затем стало одной из причин военной интервенции Сирии.

Лидер движения Амаль и спикер парламента Ливана Набих Берри.


С 1989 года, когда «Амаль» и «Хезболла» при иранском посредничестве заключили мирное соглашение в Дамаске, судьба обеих партий стала взаимосвязанной, и нынешний кризис является экзистенциальным для них всех. Мирные соглашения 1989-1990 годов между двумя партиями привели к разделению между ними функционала в шиитской части страны. «Хезболла» взяла на себя миссию вооружённого сопротивления Израилю на юге, а «Амаль» начала опекаться государственной службой и коммунальными проблемами.

Сегодня, на фоне социально-экономического кризиса и анти-элитарных выступлений людей, большая часть претензий которых как раз бытовые и коммунальные в своей природе, «Хезболла» не стала бросать своих братьев из «Амаль», и Насралла несколько раз подчёркивал, что они пройдут этот путь (кризис) до конца лишь вместе.

По суннитам кризис ударил не меньше, а может быть даже, и больше. Партия «Аль-Мустакбаль», представляющая суннитскую часть ливанцев, переживает сразу несколько кризисов: проблемы в отношениях с внешними донорами, разлад внутри самой партии, радикализация сторонников и подрыв доверия со стороны населения.

Саад Харири — сын олигарха и бывшего премьера Рафика Харири, убитого в 2005 году — пережил стремительный взлёт после Кедровой революции 2005 года и вывода сирийских оккупационных войск, и такое же стремительное падение за последние 14 лет, что он был премьер-министром (с перерывами). Его Кабмин был снесён протестующими осенью 2019 года. Это стало сильным ударом по суннитам, которые долго не могли найти замену Харири — такого же влиятельного, потомственного политика, на которого дадут добро остальные участники обязательного компромисса — шииты, друзы и христиане.

Премьер-министр Ливана Рафик Харири и его сын Саад Харири.


Tags: Кризис в Ливане, Ливан
Subscribe

  • Россия и Китай показали военное взаимодействие в Японском море

    Рассуждения иностранных специалистов на тему создания Россией и Китаем некой военной организации, хоть и не находят в открытом поле никаких…

  • Новости Китая

    1. Военные Китая провели два испытания гиперзвукового оружия за лето 2021 года, пишет газета Financial Times со ссылкой на осведомленные источники.…

  • Новости Китая

    1. К 2023 году затраты на производство солнечной и угольной энергии в Китае станут равными по всей территории, так как преобразование солнечной…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments