Исраил 95REG (israil_95reg) wrote,
Исраил 95REG
israil_95reg

Category:

Формирование правительства в Ливане: внутренний расклад и интересы внешних игроков. Часть 2

А теперь цифры. В целом, официальные результаты парламентских выборов в Ливане выглядят так:

[См Подробнее]Свободный патриотический фронт – 15,6% \ 28 мандатов
Движение «Хезболла» — 15,8% \ 15 мандатов
Движение «Аль-Мустакбаль» — 14,29% \ 20 мандатов
Движение «Амаль» — 11,54% \ 17 мандатов
Партия «Ливанские Силы» — 8,68% \ 15 мандатов
Прогрессивная социалистическая партия – 4,56% \ 9 мандатов
Партия «Аль-Азм» — 2,31% \ 4 мандата
Партия «Катаиб» — 1,76% \ 3 мандата
Партия «Марада» — 1,46% \ 3 мандата


1111.jpeg

Формирование коалиции: внутриполитический срез

Основная проблема, из-за которой застопорилось формирование ливанского правительства – результат парламентских выборов, который перевернул весь баланс сил, сохранявшийся после предыдущих выборов 2009 года. Тогда, на волне Кедровой революции, победу получили про-саудовские и проамериканские силы во главе с движением «Аль-Мустакбаль» премьер-министра Саада Харири. Для поддержания мира в стране, он отдал часть должностей в правительстве христианам и шиитам, однако в целом в Ливане доминировали анти-иранские силы. Хоть они не имели сил уменьшить влияние Тегерана, они не давали ему развернуться и расширить свой контроль над государственными институтами.

Поскольку выборов не было 9 лет, этот баланс сил зацементировался в систему и все к нему привыкли. Сами выборы откладывали максимально, как могли, провоцируя один кризис за другим. Самым скандальным стал паралич парламента, из-за которого 2 года подряд страна была без президента. Основные партии не могли договориться между собой, кого избрать на эту влиятельную должность. А без президента нет выборов, и парламент работает вполсилы.

Наконец, когда президента избрали, а выборы стали реальностью, оказалось, что действия властей лишь навредили им, а избиратели решили попробовать нечто другое и отдали голоса за противоположный политический лагерь – шиитско-христианский альянс, лояльный Сирии и Ирану. Это сломало всю систему, а про-саудовские и проамериканские силы бросили всё, дабы удержать власть и не дать своим врагам закрепиться в правительстве. Так процесс формирования коалиции затянулся уже на полгода.

На свой кусок правительственного пирога претендуют все, и победившие, и проигравшие. Собственно, это породило дискуссию о самой сути политической системы в Ливане. Партии-победители на выборах справедливо заявляют, что хотят получить в новом правительстве больше министерских портфелей, нежели их оппоненты, которые набрали меньше голосов. Однако последние сразу же начинают говорить об ущемлении прав их общин и вспоминают квотный принцип распределения власти по этно-религиозным линиям. Возник серьёзный вопрос: зачем тогда партиям вообще побеждать на выборах, если они всё равно не получат больше, чем могут? Это спровоцировало серьёзный институциональный кризис, а по Бейруту даже пошли разговоры о необходимости переписать Конституцию.

Кроме того, после выборов обострилась борьба внутри самих общин, особенно среди ливанских христиан. Две партии, набравшие достаточно большое количество голосов – «Ливанские Силы» Самира Джаджаа и Свободный патриотический фронт Джебрана Бассиля – находятся по разные стороны идеологических и политических баррикад. Для них противостояние за места в правительстве вышло за грань простого распределения портфелей по квоте христиан. Это уже борьба за лидерство в самой общине: кто станет новым христианским политическим лидером Ливана? На сегодняшний день это президент Мишель Аун. Но кто станет его приемником, а значит и будущим главой государства? В Свободном патриотическом фронте на это место планируют выдвинуть нынешнего лидера партии и главу МИД Джебрана Бассиля, племянника президента. Однако Самир Джаджаа и его «Ливанские Силы» заявляют свои претензии на престол, махая бумажками с хорошими результатами выборов.

Кризис встряхнул и суннитскую мусульманскую общину. Кроме кризиса лидерства самого Саада Харири, которого часть его партии считают слабым и потерявшим доверие, обострилась проблема распространения салафизма среди мусульман, быстро перерастающего в экстремизм и угрожающего стабильности Ливана. Премьер-министр, вопреки сопротивлению его партии, всё-таки убедил своих соратников, что лишь он может стать премьером, а без него система работать не будет. Однако ожидать, что он надолго задержится на должности не стоит. Его провальная социально-экономическая политика и неспособность реагировать на глобальные вызовы подорвали к нему доверие, а ноябрьский кризис 2017 года подпортил его отношения с саудитами.

В шиитском лагере, если и возникали проблемы, их старались решать «без шуму и пыли», не привлекая внимание общественности. В этом большая заслуга Ирана, узревшего в этом возможность повысить имидж шиитов на фоне грызущихся между собой христиан и суннитов. Между «Хезболлой» и движением «Амаль» много раз возникали споры, а иногда они даже брались за оружие. Однако накануне выборов две политические силы, не без посредничества со стороны Ирана, заключили союз, оказавшийся самым крепким из всех.

На переговорах о формировании правительства движение «Хезболла» решила выйти наконец из тени и играть большую роль в ливанской политике. Они выдвинули требование отдать им не два, а три министерства, к тому же одно из них ключевое – Министерство Здравоохранения. Такая позиция поразила премьер-министра Саада Харири, и он отказался от этого. Мало того, что «Хезболла» считается террористической организацией в Европе и США, так ещё и отдать им Минздрав – одно из самых влиятельных министерств, на котором можно зарабатывать кучу денег и пиариться, распределяя медикаменты и гуманитарку среди регионов. Если дать «Хезболле» то, что она хочет, то потом от неё просто так уже не отделаешься и она будет повышать свои рейтинги среди избирателей за счёт падения популярности Харири и его партии, прикрываясь им как щитом. Ведь он же премьер-министр, а значит и все грехи на нём!

Помимо внутренней борьбы за лидерство, христианские политики пытаются выбить для себя большинство министерских должностей, аргументируя это тем, что, мол, они же главные победители. Свободный патриотический фронт Джебрана Бассиля не гнушается открыто поддерживать шиитов и про-иранские силы, дабы трамплином выехать на лидирующие позиции в новом правительстве. А их оппоненты из «Ливанских Сил», удвоившие свой результат на этих выборах, считают, что им всегда давали меньше должностей, и теперь такого не будет.

Похожие дебаты циркулируют и в политических кругах друзской ливанской общины. Прогрессивная социалистическая партия Валида Джумблатта жаждет единолично заполнить все три министерских поста, положенные друзам по этно-религиозной квоте. Однако против этого выступает другой друзский лидер Талал Арслан, считающийся союзником «Хезболлы». Таким образом, на междоусобицы в рядах друзов накладывается региональная борьба Ирана и Саудовской Аравии.

Партии «Аль-Мустакбаль» сейчас тяжелее всего. Они проводят переговоры, исходя из заведомо слабых позиций. Подорванный рейтинг, потеря трети своих мест в парламенте, недоверие населения и провальные реформы за спиной. Это связывает руки Сааду Харири в его торгах с политическими оппонентами. «Хезболла» в союзе с шиитским движением «Амаль» при поддержке христиан Свободного патриотического фронта, усиленная только что вошедшими в парламент про-сирийскими политиками, чувствует слабость противника и давит на Харири, склоняя его к компромиссу. Например, организовывают протесты на улицах, дабы напомнить премьеру, что часы тикают, и чем дольше затягиваются коалиционные переговоры, тем хуже становится экономическая ситуация в Ливане.

Собственно, последний аргумент – это не только предмет политической риторики. Время, которое Харири выбрал для затягивания торгов, крайне неудачное. Ближний Восток балансирует на грани новой войны между региональными блоками, создавая напряжение в обществе и проблемы для развития экономик и торговли. Рост процентных ставок бьёт по бизнесу. Отсутствие стабильного правительства не даёт провести фискальные реформы, необходимые для выхода Ливана из долгового кризиса. А хаос в парламенте и Кабмине блокирует переговоры с МВФ, который может отказаться давать Ливану кредит в размере $ 11 млрд. Если эта сделка сорвётся, это будет катастрофа для экономического будущего государства, а новому правительству придётся в разы хуже.

Мотивации внутренних политических игроков в Ливане довольно просты. Они связаны с тем, о чём я писал в начале статьи – с изменениями в системе. Многие политики, особенно из числа молодых, осознают, что для дальнейшего развития Ливана необходимо менять его политическую систему, изжившую себя в условиях старого мирового порядка. А изменение системы – это шанс для политиков переформатировать её под себя. Вот этого и добиваются стороны переговоров, выбивая для себя место у штурвала. К примеру, христианский Свободный патриотический фронт прямо говорит, что планирует вмонтировать в систему свою идею «сильного президента». Иными словами, изменить Конституцию так, чтобы усилить институт президента, который закреплён за христианской общиной. Учитывая, что лидер фронта Джебран Бассиль является фаворитом на должность следующего президента, не удивительно, почему его партия так яростно продвигает эту идею.

Однако Ливан не был бы Ливаном, если бы переговоры не имели ещё один очень важный слой влияния – интересы внешних игроков, каждый из которых дёргает за свои ниточки, корректируя курс корабля из Бейрута.

Формирование коалиции: интересы внешних игроков

Несомненно, главным новшеством ливанской политической игры после выборов этого года стало возвращение в неё соседней Сирии. На выборах в мае впервые за много лет в парламент прошли давно забытые политики из тех времён, когда сирийские войска ещё находились на территории Ливана. Сын бывшего про-сирийского премьер-министра Омара Карами Фейсал и бывший начальник ливанских спецслужб, генерал Джамиль Ас-Сайед – лишь одни из тех, кто прошёл в парламент под флагами «Хезболлы» или Свободного патриотического фронта.

Возрождение сирийского влияния в Бейруте – часть широкой региональной стратегии Дамаска по восстановлению своей утраченной в боях мощи. Лояльный сирийцам Ливан может в разы облегчить переход Сирии от военной фазы в период послевоенной реконструкции. Кроме того, формирование правительства необходимо для долгожданного восстановления отношений, вместе с которыми Сирия может получить очень «вкусные» бонусы: возрождение торговых шоссейных коммуникаций, возвращение сирийских беженцев, возможность обхода западных санкций, экономическая стабилизация Западной Сирии и столицы, восстановление авиасообщения и т.д. Для президента Башара Асада крайне важно вернуть Сирию в региональную архитектуру, из которой её выбили в результате опустошительной 7-летней войны.

Однако если про-иранская «Хезболла» и христианский Свободный патриотический фронт рады вернуть Сирию в число своих друзей, то другие политические силы в лучшем случае не питают радости по этому поводу. Премьер-министр Саад Харири вообще угрожал подать в отставку, если ему придётся разговаривать с Асадом на официальном уровне. Саудовская Аравия и США не допустят возвращения Сирии, поскольку они видят в этом способ усиления влияния Ирана, стоящего за Дамаском. Поэтому любые разговоры на уровне формирования правительства о связях с Сирией вызывают невероятные споры и конфликты.

Саудовская Аравия и её союзники из числа нефтяных монархий Персидского Залива магистральной линией своей региональной политики сделали сдерживание Ирана. А Ливан – это один из многочисленных фронтов, на котором врага необходимо остановить. В этом саудовцы действуют в тесной связке с Израилем и США. Для них главной целью на коалиционных переговорах в Бейруте является не допустить маргинализации их основных союзников – христианской партии «Ливанские Силы», друзов Валида Джумблатта и суннитской партии «Аль-Мустакбаль» Саада Харири.

Идеальным вариантом для них было бы формирование правительства, в котором все три партии контролировали бы ключевые министерства: здравоохранения, экономики, иностранных и внутренних дел. В противном случае лучше вообще не иметь правительства и максимально затягивать переговоры. Правда, в этом случае, им надо будет придумать, как держать Ливан на плаву во время торгов. А это настоящая проблема, поскольку та же Саудовская Аравия не готова взвалить себе на шею ливанскую экономику, пока у самих фискальный кризис, а реформы принца Мухаммеда бин Сальмана пока что пробуксовывают. На поддержку США также не приходится рассчитывать – политика Дональда Трампа направлена на защиту прежде всего внутреннего рынка и уменьшение своей вовлечённости в ближневосточные процессы.

Таким образом, саудовцы активно работают с Харири и его партией, а также с христианами Самира Джаджаа, блокируя попытки про-иранской «Хезболлы» и Сирии попасть в новое правительство. В Эр-Рияде надеются, что первыми нервы сдадут у Тегерана, и он пойдёт на уступки. В конце концов, ждать, по их мнению, осталось недолго, ведь 4 ноября вступит в силу нефтяное эмбарго США, которое должно ударить по иранцам и заставить их ещё больше уйти в оборону и уменьшить контроль над региональными процессами.

Израиль давно представлен в ливанской политике, хоть и не имеет прямых марионеток типа «Хезболлы» или партии «Аль-Мустакбаль». Он действует непрямо через своих союзников Саудовскую Аравию, ОАЭ и США, пользуясь их ресурсами и решая дела их руками. Для Израиля Ливан – это потенциальная пороховая бочка, спящий вулкан, который может проснуться в любой момент. Израильское руководство уже давно мечтает покончить с военными базами про-иранской «Хезболлы» на юге Ливана. Слишком уж свежи воспоминания об унизительном поражении в войне 2006 года. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху был разочарован, когда в ноябре прошлого года саудиты и американцы дали по тормозам и решили не провоцировать маленькую победоносную войну против «Хезболлы» в Ливане. Он мечтал войти в историю как первый израильский премьер, который решится дать бой иранской «орде» в составе светоносного «альянса» в эпическом сражении в лучших традициях какого-нибудь «Warcraft».

Однако неготовность союзников к войне, раздирающие их внутренние экономические проблемы, давление Европы и отсутствие у Нетаньяху полного контроля над силовиками не даёт в полной мере реализовать израильскую версию божественного возмездия «Хезболле». Однако, судя по всему, Нетаньяху не сдаётся. В начале октября в Израиле разгорелся спор между ним и министром обороны Авигдором Либерманом по поводу назначения нового начальника Генштаба ВС Израиля. Нынешний руководитель, генерал Гади Айзенкот уходит в отставку с 1 января 2019 года. На его место метят несколько кандидатов. Но у Либермана и Нетаньяху разные предпочтения. Первый не хочет отдавать премьеру полный контроль над силовым блоком, опасаясь, что тот заведёт страну в ненужные войнушки накануне парламентских выборов 2019 года. А второй как раз наоборот: хочет взять под контроль последний орган, который до этого момента сопротивлялся милитаристским замашкам Нетаньяху и его союзников. От исхода этой политической битвы зависит на самом деле многое, ибо определит уровень готовности Израиля прыгнуть в жерло ливанского вулкана, когда он проснётся, или же самим спровоцировать извержение.

Соединённые Штаты, своей главной линией сделавшие сдерживание иранского влияния, оказались перед сложной дилеммой: как сдержать Иран, при этом не провоцируя ненужный никому новый конфликт на Ближнем Востоке, который, вероятно, взорвёт регион? Для США, находящихся под мощным давлением саудовского и израильского лобби, важно осознать, какой из вариантов хуже: пойти на компромисс по правительству или развалить переговоры, погружая Ливан в хаос? Поскольку у США никогда не было чёткой стратегии по Ливану или Сирии, принять решение в Вашингтоне не могут. Они боятся, что потом необходимо будет прибирать за собой, а этого администрация Дональда Трампа как раз не хочет, за исключением совсем уже воинствующих республиканцев-неоконов. Действия США против палестинцев уже подняли напряжение в регионе, включая Ливан, а также бьют по рейтингам их союзников, таких как премьер-министр Саад Харири.

Позиция США по Ливану продолжает висеть в воздухе. Они хотят полноценное правительство в Бейруте, но не хотят участия в нём победивших в выборах «Хезболлы», которая в Вашингтоне считается террористической организацией. Поэтому Вашингтон давит на стороны переговоров в Ливане своим основным железобетонным аргументом – финансовые вливания в ливанскую армию. Штаты несколько раз грозились урезать выплаты Ливану для их Вооружённых сил в случае, если там допустят к власти «Хезболлу». И до этого момента аргумент действовал. Однако кроме армии у Ливана появилось куча новых проблем. Но главный минус этого аргумента – это то, что он неумолимо натыкается на главный вопрос: ну а если вы урежете, то что дальше? Штаты понимают, что ослабление ливанской армии – это усиление «Хезболлы». Уменьшив финансирование ливанских войск, Вашингтон лишь ускорит процесс становления «Хезболлы» как альтернативной армии.

Со своей стороны, Иран уже давно ждал момента, когда можно будет совершить реванш в Бейруте, впервые после Кедровой революции 2005 года. Выборы в этом году дали Тегерану такой шанс. Иранцы делают всё, чтобы их союзники «Хезболла», Свободный патриотический фронт, «Амаль» и друзы Талала Арслана получили свои места в правительстве Харири. Параллельно с этим, Иран продвигает идею восстановления связей между Ливаном и Сирией, которая также является его близким союзником.

Для Тегерана контроль над Бейрутом значит очень многое. Это выход к Средиземному морю, а значит потенциальная точка выхода не Европу для иранских энергетических проектов, тянущихся через всю соседнюю Сирию. Ливан – это самая западная оконечность так называемого «шиитского полумесяца», который Иран хочет контролировать для полного окружения своих геополитических противников – Саудовской Аравии, Турции, ОАЭ, Бахрейна и военной инфраструктуры США. Кроме того, усиление влияния в Ливане гарантирует сохранение присутствия «Хезболлы» на границах с Израилем – главным врагом иранцев.

Сейчас для Ирана главное – давить на Саада Харири и Самира Джаджаа, дабы они пошли на уступки. Времени у иранцев немного. По мере приближения даты вступления в силу нефтяного эмбарго США, ситуация для них становится критичной. Проблемы с финансами и экономикой отвлекают Иран от региональных дел, а отсутствие подвижек в Ливане не даёт возможности перепоручить свои дела союзникам на местах, как это произошло в Сирии, ведь в Бейруте пока что нет союзников и нет Кабмина.

Наконец, последний внешний игрок, доселе невидимый на фоне громких боёв традиционных сил – Россия. За последние годы РФ резко усилила своё влияние на Ливан, во многом благодаря успехам в соседней Сирии. Ливанцы были первыми, кого Москва убедила, что именно они теперь заправляют в Сирии и контролируют небо. По мере уменьшения влияния США в регионе, Россия узрела для себя возможность реанимировать советские позиции в Ливане и начала с Бейрутом прямые переговоры. Я как-то был в Ливане два года назад, и тогда в общении с местными понял, что всё, что они знают про ситуацию в Украине, так это про то, как Россия «героически вернула себе Крым». Поистине, информационное пространство Ливана (и особенно Бейрута) пронизано российскими медиа-ресурсами, что позволило Кремлю укреплять здесь их версию картинки мира.

Не только информационные, но и политические позиции РФ довольно внушительно выросли в Ливане. Этому способствовал рост регионального веса России после того, как она сумела перетащить в свой лагерь Турцию, сформировать региональный альянс Москва-Анкара-Тегеран и заложить новый, альтернативный западному, формат мирных переговоров по Сирии в Астане и Сочи. В отличие от Женевского формата, в Сочи впервые пригласили Ливан таким образом признавая важную роль страны в вопросе стабилизации сирийского конфликта. Это очень понравилось ливанским элитам, которых те же Штаты давно не замечают. От радости, премьер-министр Ливана Саад Харири в сентябре 2017 года даже лично прибыл на конференцию в Сочи. А постепенное потепление в отношениях Москвы и Эр-Рияда и вовсе облегчает русским налаживание мостов с ливанским политическим руководством.

О том, насколько усилилось влияние РФ в Ливане, свидетельствует вопрос поставок оружия в эту страну. В начале года Россия пыталась продать Ливану партию танков Т-90, однако под давлением США, Бейрут отказался от сделки. Уже через полгода в июне, когда президент РФ Владимир Путин встретился с премьером Ливана Саадом Харири на открытии Чемпионата мира по футболу, последний, видимо, передумал, и переговоры по закупке танков возобновились. Вообще, ливанцев давно интересуют закупки российского вооружения: автоматов «Калашиникова», танков Т-72, самолётов и вертолётов.

Кроме оружия, официальный Бейрут ведёт переговоры с РФ о долгосрочных инвестициях в строительство аэропортов, дамб, железнодорожных и шоссейных коммуникаций. Ливану интересен рынок сельского хозяйства в РФ, а также привлечение их компаний в проекты по добыче газа и нефти.

Однако у РФ не всё так безоблачно, как кажется. Их главная проблема в Ливане – это Иран. Тегерану не нравится, что РФ за их счёт пытается спихнуть их из традиционных регионов влияния, пользуясь тем, что у Ирана не лучшие времена и мощнейшая заруба со Штатами. Поэтому отношения между РФ и про-иранской «Хезболлой» в Ливане, так скажем, прохладные. Россию, завязанную на всяких договорняках с Израилем, США и Турцией, беспокоит бесконтрольное усиление «Хезболлы» в Сирии и на границах с Ливаном. Дабы взять всё под свой контроль, а также избежать войны между Израилем и Ираном в западной Сирии, Россия 6 июня даёт сирийской армии взять под контроль границу с Ливаном, начиная от города Аль-Кусейр. Я слышал, что дело чуть не дошло до вооружённых столкновений между русскими и «Хезболлой», и лишь компромисс в виде размещения 11-й дивизии ВС Сирии спас ситуацию.

Тем не менее, от открытого противостояния стороны воздерживаются, поскольку у них имеется общий враг – США. Россия не будет топить своего сирийского партнёра Иран в ущерб своим долгосрочным интересам в регионе, давая козырь в руки Штатам. А Иран не будет открывать очередной фронт в условиях, когда он нуждается в РФ для обхода санкций и стабилизации экономики. Однако Ливан может стать раздражителем в отношениях обоих сторон.

Ливан: новое поле прокси-конфликта?

Ситуация с искусственно созданным политическим кризисом в ноябре 2017 года чётко показала нам, что Ливан – это потенциальный фронт регионального противостояния между про-иранским блоком и про-саудовским блоком государств, а также между РФ и США на глобальном уровне.

Несомненно, Ливан имеет все шансы стать новым полем сражения между глобальными и региональными игроками руками местных элит. Если экономическая ситуация в стране будет и дальше ухудшатся, а политическая система не будет изменена так, чтобы решать эти проблемы, Ливан уже через 5-10 лет станет либо прокси-страной, либо полигоном, на котором будут качаться международные тяжеловесы.

От исхода ситуации с формированием правительства будет зависеть очень многое: ситуация в Сирии, стабильность в Израиле, безопасность Восточного Средиземноморья и стойкость Ближнего Востока. Ливан должен получить правительство, и оно должно провести реформы системы. Без этого страна рискует снова повторить эту политическую клоунаду, но этот раз будет последним.
Tags: Ливан
Subscribe

  • Новости Ближнего Востока

    1. Иракские силовики обнаружили "Ракету 358" неподалеку от г. Туз-Хурмату в провинции Салах-Эд-Дин. Кто и зачем ее там оставил неизвестно, однако…

  • Новости Китая

    1. Военные Китая провели два испытания гиперзвукового оружия за лето 2021 года, пишет газета Financial Times со ссылкой на осведомленные источники.…

  • Новости Ливии

    1. В Триполи для участия в международной конференции, посвященной вопросам стабильности в Ливии, прибыла делегация Алжира во главе с министром…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments